Федералист
Шрифт:
Он глотнул вина и пожал плечами.
– Очень редко можно было извлечь нечто полезное. Как с лечением или идея каркасных домов. Ничего нового он самостоятельно не открыл бы и под пыткой. Зато толкнул меня на этот путь, которым иду.
Замолчал, допив, смочил пересохший рот.
– Глэн был болтун и в некоторых отношениях не самый приятный человек, но он меня создал, пусть и косвенно, открыв нечто необычное и заставив задуматься. Сначала о возможности сделать деньги, а потом изменить окружающую действительность. Вот, - он поднял и показал журнал, лежавший возле кровати. Арлет листала его перед сном.
– Ежемесячное издание
Он махнул рукой, кинув журнал назад.
– Я подшучивал над ним, но всегда был благодарен Глэну. Не за что-то конкретно, а за то, что отворил для меня иной мир. Он это чувствовал и пользовался. Но, ей-богу, не жалею. Я рад, что он в моей жизни был и даже, пусть не специально, подарил мне тебя.
– Спасибо, - сказала Арлет после недолгого молчания.
– Последнее было приятно.
– Ну и славно, - сказал Ричард с облегчением. Поднялся и принялся раздеваться.
– Облегчил душу. Можно теперь спать, завтра будет трудный день.
– Ассамблея?
– пренебрежительно спросила.
– Ну и что. Пошумят, погалдят. Какие решения могут принять, пока неизвестно кто на троне сидит?
– Вот в этом и состоит моя задача, - пробормотал Ричард, вытягиваясь на кровати.
– Чтобы направить мысли депутатов в правильное русло. Который день пишу письма и встречаюсь с самыми разными людьми, подготавливая к новым реалиям.
– В смысле?
– Ох, у некоторых грандиозные планы, и помогаю воплотить.
– Специально интригуешь?
– Ладно, иди сюда, - похлопал по кровати, - поделюсь еще одним ужасным секретом.
Через час он спал, а Арлет все думала об услышанном и открывшихся новых возможностях. Мужчинам проще. Можно в церкви говорить одно, а в баре другое, и все будет правдой. Запросто называться прекрасным мужем и отцом, добрым христианином и при этом гоняться за каждой встречной юбкой. Женщине в этом мире, даже в статусе постоянной любовницы, приходится вести себя безупречно.
На самом деле ничуть не затруднительно с таким Ричардом под боком. Он регулярно появляется, старательно заботится. Ну в его понимании. Глупо было бы обижаться на подаренный дом или на деньги для детей. Уж образование он им обеспечит, без сомнения. Возможно, и некую сумму для начала, сейчас загадывать рано. И что заснул, даже не совершив своего мужского дела, тоже неплохо. Не за тем приходит. Делится важными вещами и советуется. Практически, она усмехнулась, супружеская жизнь.
А вот что Элизабет завела разговор о наследнике, достаточно неприятно. Арлет не строила в этом отношении никаких планов - ни далеко идущих, ни ближних. Ее устраивало нынешнее положение. Похоже, супругу Ричарда некто просветил насчет второй семьи, и та забеспокоилась. Он, естественно, ничего не понял. Иногда мужики, даже лучшие, откровенно тупы в семейных отношениях и не умеют видеть намеков. Ну и ладно, по крайней мере Элизабет ультиматумов не ставит. Может быть, прекрасно сознавая, что в свое время перемудрила с брачным договором и сейчас
Глава 5
КОЛОНИАЛЬНАЯ РЕВОЛЮЦИЯ
Все кресла в помещении были заняты, и даже на балконе толпа, внимающая речам депутатов. А те шумели и кричали, будто от этого зависело - взойдет солнце или нет. Не то чтобы непонятны причины, но обсуждают уже час абсолютно не серьезное положение для ближайшего времени, и даже не в достаточно дальней перспективе. Ассамблея сборище говорунов, научившихся в университетах разглагольствовать по любому поводу, с целью превзойти в красноречии и понравиться публике. А практическим вопросам внимания не уделяется. Больше того, не удивлюсь, если не видят их.
– Позвольте сказать мне, господа, - поднимаясь, произнес я максимально вежливо, перекрывая рыком гул общего разговора.
Председатель нашего собрания Эдмунд Ли постучал молотком по кафедре, призывая к молчанию. Он не состоял в "прогрессистах" и не участвовал в недавних переговорах и беседах с единомышленниками и колеблющимися. Зато у нас были общие дела, и на нем до сих пор висел долг в четыреста пятьдесят фунтов стерлингов. Достаточно заранее намекнуть на возможность забыть про подошедший срок выплаты - и отношение становится не просто дружественным, но и предупредительным.
Поднимаюсь на трибуну и вижу множество самых разных глаз - от скептических до подозрительных, направленных на меня. Риторику с прочими важными для шевалье науками изучать не доводилось, но давно привык к вниманию больших масс. Ступор не хватает и опозориться не боюсь. В конце концов, плевать мне на недовольство определенной части общества. Я достаточно богат и влиятелен, чтобы смели разве за спиной шептать. Ну а речи для важных мероприятий можно и заранее подготовить.
– Вопрос, столь живо обсуждаемый вами, - говорю, выдержав паузу, - безусловно крайне важен.
В зале раздаются смешки.
– Но в данный момент отнюдь не первоочередный. Лично мне представляется достаточным, чтобы мы издали декларацию, подтверждающую лояльность колонии Альбион по отношению к метрополии и заверили свою готовность признать любую будущую законную власть.
В зале вместо настороженного молчания взревели, забыв о хороших манерах. Фактически я призвал ждать победы одной из сторон, не становясь ни на чью сторону. Не понять такого надо быть откровенным дураком, а среди здешних делегатов это не водится. И все же наверняка не могли не оценить замечательного компромисса, устраивающего всех.
– Изменник!
– ослиным голосом вскричал сэр Джозеф де Лувуа, вскакивая.
Интересно, кому или чему я изменил, когда официальной власти больше не существует. Ну сам виноват. Сидел бы тихо, может, и промолчал бы по моему поводу до поры. А так - получи, дурашка.
– Простите, председатель, - повернувшись к старейшему члену нашего собрания, спрашиваю, подпустив в голос изумления.
– Кто этот человек?
– и показываю пальцем на гневающегося.
– Э, - изумленно блеет съевший кучу врагов старый волк юриспруденции. Он, конечно, не поверил в мое незнание, но смысла вопроса не уловил.