Фебус. Недоделанный король
Шрифт:
Ну вот и начали окупаться мои инвестиции в нобилитет соседнего королевства. А если бы я пожмотничал… так бы и ходил, ничего не зная, что творится за бугром, прямо под носом.
– Так что получается: всех басков поголовно сделали знатными? – уточнил я.
– Именно так, ваше величество, – ответил граф де Базан.
– Всех-всех?
– Нет. Только в Алаве, Бискайе и Гипускоа. На твою Наварру Изабелла не покусилась, – вклинился в наш разговор ухмыляющийся довольной рожей дон Саншо, отбрасывая в сторону пустой шампур и размазывая жир по ладоням,
– Забавно, – протянул я. – Больше, чем в Кастилии, кабальерос, наверное, только у польской короны. У франков соотношение простецов к нобилям – сто к одному. Вряд ли больше у дойчей в Империи. А в Кастилии их сколько? Десять к ста будет?
– Если не считать мавров на службе короне, то примерно восемь из ста, ваше величество, относятся к нобилитету, – уточнил дон Хуан. – Не все из них кабальеро, много простых идальго без кавалерственного сана. Так и ходят до смерти в эскудеро.
– Но зачем это надо самой Изабелле? – спросил я. – Насколько я о ней слышал, она, в отличие от своего мужа, глупостей не делает.
– Через два дня старшины Басконии собирают в Гернике под священным дубом басков объединенную Генеральную хунту, – вклинился дон Саншо. – Мне об этом из дома сообщили. Там им зачтут эту буллу. Мадрид желает объединить все три бегетерии Басконии в одну провинцию, а не принимать клятву сюзерена по отдельности, как было раньше. Зачем? Не ведаю.
– Так у них там три бегетерии совсем недавно образовалось, всего пятьдесят шесть лет назад, – выдал справку младший де Базан, который прислуживал нам виночерпием. – Кроме Алавы. Там это произошло намного раньше.
– А из кого они вправе выбирать себе сюзеренов? – заинтересовался я подробностями. – По фуэро.
– Только из тех корон, кто уже ранее владели ими: Астурия, Кастилия и Наварра, – ответил дон Хуан.
– Астурийский принципат отпадает. Принц Астурийский теперь – титул наследника кастильской короны, – опять младший из Базанов подогнал нужную справку.
– Да, друзья, умеете вы обрадовать… – протянул я уныло.
– Феб, Каталину надо спасать, – подал недовольный голос дон Саншо.
«Кто о чем, а шелудивый о бане», – припомнил я любимую пословицу своего отца, но сказал совсем другое.
– Ты прав, Саншо, – ответил я ему, успокаивая, – обязательно спасем. Я ее руку тебе обещал?
– Обещал, – с готовностью подтвердил кантабрийский инфант. – И она мне обещала выйти за меня замуж.
Мило улыбнулся и добавил:
– Еще в детстве.
Базаны от последней фразы инфанта прыснули в кулачок, но тот не обратил на них внимания.
– Слово принца тверже стали – помнишь? – заверил я его и взял на ум, что в детстве, видно, Саншо плотно общался со мной и сестрой.
Но подробности этого надо выяснять не у него, а стороной.
– Помню, – улыбнулся дон Саншо, удовлетворенно сверкнув единственным глазом.
– Вот и не сомневайся, – заверил я его.
И, оставив кантабрийского инфанта, который зачарованно улыбался чему-то там такому внутри
– Кончай ночевать! Седлать и на конь! Проверить подковы и копыта. Чтоб в пути никаких задержек не было.
Наш импровизированный лагерь зашевелился, затопал, застучал, зазвенел, заскрипел. Зашипели заливаемые костры. Пахнуло мокрой гарью и прелой листвой.
– Ты прав, Феб, нужно поторапливаться, – вдохновенно вторил мне вскочивший следом дон Саншо. – Не то они быстро там все свои темные делишки прокрутят, мы и оглянуться не успеем. Итак… – расправил он плечи. – Едем за Каталиной в По?
Я осмотрел пожухшие листья под ногами, листья на ветках, которые опадают зелеными, вздохнул глубоко, унял взбунтовавшееся сердце и ответил на выдохе:
– Нет, брат. В Гернику!
Повернули обратно и поехали по направлению к Гернике. Наш отряд, увеличившийся на копье сьера Вото и дюжину слуг графа де Базана, неторопливо пылил по затянутым со временем землей камням старой римской дороги.
Половина слуг кастильского графа были неплохо вооружены для простолюдинов: копья, короткие мечи на широких поясах толстой кожи, кожаные гамбезоны, обшитые на груди металлическими бляшками, на головах шлемы толстой кожи, усиленные железными полосами крест-накрест на куполе. У двоих арбалеты, у остальной четверки – по паре метательных дротиков. Остальные слуги копий не имели, зато тесаки на поясах носили солидные, и маленькие топорики типа франциски, которыми не только рубить, но и метать можно ловко, на спине за пояс заткнуты. Эти вообще без головных уборов.
За собой на чембурах эти слуги вели крепких вьючных мулов, нагруженных упакованной по-походному поклажей, в которой даже на первый взгляд было много больше вещей, чем того требовалось просто для не столь далекого путешествия в Мадрид или Сеговию. Совсем не жалеет кастильский граф моих денег.
Подозвал Микала и, когда тот подъехал ко мне, тихо спросил:
– Базанам деньги выдавал ты?
– Согласно вашему указанию, сир, – ответил валет. – Но младший получил только то, что вписано ему в престимоний. А старшему вы сами, сир, дали открытый счет…
И показал мне лицом, что он тут совсем ни при чем.
– Ага… – протянул я, соглашаясь со своим походным казначеем. – Дал… Ищи теперь следы на волне…
А внутренне обматюкал себя самыми поносными словами, потому как только теперь дошло до моей бестолковки, что любая вербовка в любой спецслужбе зиждется на двух китах: письменном обязательстве вредить своей родине и расписках в получении за это денег. Иначе списывай все расходы по графе «политическая благотворительность».
– Сир, если вы о расписках конде в получении денег печалитесь, – прервал мое самоистязание Микал, – то они все у меня полностью в особом тубусе собраны. В том числе и те траты Базанов, на которые я выдавал ремесленникам Байонны не монеты, а долговые векселя. Все сочтено до последнего обола, сир.