Fear no evil
Шрифт:
— Ты все еще спишь в чулане, — заметил Том.
Гарри пожал плечами.
— Я привык. Я тут чувствую себя Монстром — из — Чулана. Правда, здесь полно пауков, но они мне не мешают.
Том прищелкнул языком.
— Похвальная скромность, — сказал он саркастически. — Но ты можешь получить больше.
— Для этого надо кого-нибудь убить? — спросил Гарри, испытующе глядя на него. — Так?
— У твоего кузена, — продолжил Том, внимательно наблюдая за его реакцией, — целых две спальни. Он, конечно, жирный, но не настолько, чтобы спать на двух кроватях.
— Дадли урод, это да, — сказал Гарри, — но убивать его я не хочу. Да и тетю жалко. Она
— Как скажешь, — легко согласился Том. — Ну, хороших тебе каникул.
Каникулы и впрямь были хороши — настолько, насколько хороши они могут быть, когда тебе десять лет. Несмотря на жару, установившуюся с конца мая, от которой плавился асфальт на запыленных улицах, Гарри вовсю наслаждался неожиданной свободой. Большую часть времени он проводил вне дома, бесцельно шатаясь по Литтл Уингингу, или лежа в тени древних дубов, что росли в глубине парка, и непременно стараясь держаться подальше от двоюродного брата. Смерть отца повлияла на Дадли не лучшим образом. Из обычного избалованного идиота он стремительно превращался в озлобленного хулигана. Уже не раз матери детей, которых он избил или ограбил, приходили жаловаться Петунии, но та, сломленная и уставшая, не могла сделать ничего, чтобы приструнить сына. Дадли грубил ей в ответ на все увещевания и угрозы. «Ты попадешь в тюрьму!» — кричала ему этим утром Петуния. — «Что сказал бы твой отец?!» «Мой отец умер», — ответил ей Дадли и, громко хлопнув дверью, вновь вышел на улицу. Гарри, притаившись в кустах жимолости, растущих под окнами, слышал эту перепалку, и слышал также, как после ухода сына тетя разразилась горькими рыданиями. Ему действительно было жаль эту иссохшую женщину с мертвыми глазами, но он никогда не осмелился бы предложить ей свое сочувствие. Не после того, что он сделал.
С такими невеселыми мыслями Гарри покинул свое убежище в кустах и направился к центру города. Он шел, не глядя по сторонам, и поэтому не заметил, что его ждут, пока не споткнулся о выставленную Пирсом Полкиссом подножку и не растянулся на земле, больно ударившись подбородком.
— Ух ты, кто тут у нас, — пропел Пирс, мерзко скалясь. — Мелкий уродец. Гони монету.
— У меня нет денег, — честно сказал Гарри, поднимаясь на колени. — Ты и сам знаешь.
В его поле зрения появилась громоздкая туша — такая здоровая, что застила весь свет. В голубых глазах Дадли читалась злоба — та самая беспричинная злоба, которую обычно называют животной, но которая на деле свойственная лишь людям.
— Эй, Дад… — начал Поттер, но договорить не успел: кузен с размаху пнул его по ребрам. Гарри вновь распластался на земле под дружный гогот Дадли и его приятелей. Дыхание перехватило, и он подумал что, наверное, у него внутри что-нибудь сломалось. Надо бежать. Против трех здоровенных идиотов у него нет шансов.
— Что, урод? — прошипел Дадли. Он тоже похож на пса, понял Гарри. На бойцового пса. Еще щенок, конечно, но… Уродливая морда и бешеная злость. Из тех, кто не гавкает, а сразу вцепляется в глотку. — Нравится?
— Что тебе нужно? — спросил Гарри. Ему наконец-то удалось встать. Теперь выждать удачный момент, и…
— Что мне нужно? — на тупой физиономии Дадли изобразилось нечто вроде задумчивости. — Да ничего. Только это.
Он замахнулся для удара, но на этот раз Гарри был готов. Он увернулся, оттолкнул не ожидавшего нападения Пирса и побежал по улице так, что только ветер в ушах свистел. Дадли ржал и улюлюкал за его спиной. Он не пытался преследовать его — зачем, ведь вечером кузен сам придет домой.
Не убоюсь зла, напомнил себе Гарри. Дадли еще не знает, с кем связался. Думает, что если он здоровый, как боров, то ему все можно. Безмозглый маггл.
Слово всплыло откуда-то из глубин памяти, и Гарри сам удивился тому, каким привычным оно ему показалось, хотя он был уверен, что прежде никогда его не слышал. Маггл. Не слово — плевок.
Гарри показалось, что он слышит холодный смех Тома. Он обернулся. Неподалеку три маленькие девочки играли в куклы на лужайке. Миссис Фигг ковыляла куда-то со своей вечной клетчатой кошелкой в руке. Тома не было. Ну конечно, дубина, мысленно обругал себя Гарри. Том появляется только во сне. Хотя он готов был поклясться, что минуту назад слышал этот смех…
— Сегодня днем Дадли со своими дружками хотели меня поколотить, — сказал Гарри. Он специально пораньше вернулся домой и сразу же лег спать для того, чтобы встретиться со своим странным другом. Том стал еще старше, в его темных волосах уже показалась седина, а в глазах зажглись злые алые огоньки, впрочем, Гарри это уже не удивляло.
— Я знаю, — ответил тот. — И ты решил, что довольно терпел своего мерзкого братца.
— Откуда ты знаешь?..
— Не забывай, малыш — я живу в твоей голове, — сухо сказал Том и ухмыльнулся. — Я знаю все, что знаешь ты, и многое из того, что ты не знаешь, а также то, о чем ты предпочел бы не знать вовсе.
— Почему ты вселился именно в мою голову?! — воскликнул Гарри. — Может, я не хочу ее с кем-то делить!
— Этого я пока не знаю, — серьезно ответил Том. — Я вспомнил многое, но пока не все. Когда-то я был волшебником… очень могущественным волшебником. Я замыслил великие дела, но боялся, что смерть может нарушить мои планы. Тогда я сделал кое-что… кое-что, что позволит мне вернуться даже с того света.
— Ты все-таки умер, — догадался Гарри. — И теперь пытаешься вернуться?
Том снова улыбнулся — печально и высокомерно.
— Когда ты вырастешь окончательно, ты уйдешь из моей головы? — допытывался Гарри.
— А тебе бы этого хотелось?
— Ты странный, — честно признался Поттер. — Иногда жуткий. Но у меня никогда не было друзей… пока не появился ты.
Том посмотрел на него взглядом, исполненным снисходительного презрения. Гарри подумал, что десятилетним он нравился ему больше.
— Почему ты выбрал именно меня? — вновь задал Гарри тот же вопрос. Том нагнулся к нему и заглянул ему в лицо.
— Может быть, потому, — сказал он тихо, — что ты нуждался во мне?
У Дадли Дурсля была дурная привычка — проснувшись среди ночи, он любил пойти на кухню и сожрать все, что найдется в холодильнике, кроме разве что сырого мяса. Тетя Петуния всегда говорила ему, что много есть на ночь опасно — могут присниться кошмарные сны, но Дадли ее нотации в одно ухо влетали, из другого вылетали. Когда дело доходило до еды, он терял последний разум.
Гарри сидел на верхней площадке лестницы, прячась за дверью в кладовку. Если смотреть из коридора, он был совершенно незаметен — человек бы увидел лишь, что дверь кладовки немного приоткрыта. Том стоял на площадке, облокотившись на перила, и лунный свет серебрил его волосы. Гарри немного завидовал — ему-то можно было не прятаться по темным углам. Все равно никто не сможет увидеть чужое сновидение.