Фавориты удачи

Рябинин Борис Борисович

В середине завтрака в кают-компанию вошел капитан и сел на свое место во главе стола.

Взоры пассажиров, осведомленных Хохловым об особенностях сегодняшней швартовки, вопросительно сосредоточились на вошедшем. Тот не стал томить публику ожиданием:

– Господа, у меня для вас пренеприятные известия.., мы намотали на винты рыболовную сеть…

При этих словах две или три дамы слегка взвизгнули.

– Беспокоиться нет оснований, – продолжал капитан, – винты мы очистим… Понадобится, правда, какое-то время… Возможно, придется здесь заночевать. Но я не вижу в этом

особой беды! Верно, Юрий Петрович? – обратился он к Самохвалову.

Тот пожал плечами:

– Какая разница, этот остров или другой?

– Верно. Запасов продовольствия у нас достаточно, чтобы просидеть здесь хоть до ледостава.., про напитки я вообще молчу…

– А потом что?.. Выпьем на посошок, да и рванем по льду пешочком? – ехидно поинтересовался Гершкович.

За столом раздался смех.., несколько, правда, нервный.

– Еще раз повторяю! Беспокоиться нет никаких оснований, все будет сделано не позднее завтрашнего вечера.., наверное…

В это время официантка поставила перед капитаном тарелку с бифштексом, и он начал есть, демонстрируя аппетит хорошо поработавшего человека.

Воспользовавшись паузой, встал Самохвалов и объявил:

– Через час состоится второй этап парусной гонки. Главного судью и участников прошу собраться через пять минут на корме теплохода для согласования дистанции.

Народ, шумно двигая стульями, начал вставать из-за стола.

В это время к Хохлову подошла Татьяна.

– Игорь Сергеевич, можно вас на минутку?

– Танечка, ты же знаешь, как я к тебе отношусь. Почему так мало?

– Я не для себя, – она кокетливо улыбнулась.

– А для кого? Что-то я не вижу на этом судне для тебя соперниц.

– Дело не в этом.

– А в чем?

– Эта девушка из двадцать второй каюты… ну, внизу которая…

– Екатерина?

– Да.

– Ну, что случилось? Я смотрю, ее и на завтраке не было…

– Она заболела.

– Что с ней?

– Простудилась, видимо.

– Понятно. Я сейчас к ней зайду. Это все?

– Все.

– Очень жаль. Вот когда ты заболеешь, я тебе все припомню…

– Если я заболею, к врачам обращаться не стану… – пропела Татьяна, насмешливо улыбнувшись.

У Екатерины обнаружилась сильнейшая ангина. По-видимому – результат неумеренного купания накануне.

Снабдив ее лекарствами и инструкциями по их применению, главным пунктом которых было указание не вставать с постели, доктор поспешил на корму теплохода, где его уже ждали друзья-соперники.

* * *

Гонка началась не через час, а несколько позже. Много времени было потрачено на выбор дистанции. В этом важном деле значительную помощь оказал Хохлов. При подходе к острову он заметил кое-какие особенности местности, которые с помощью схемы, набросанной на листе бумаги, растолковал остальным. В итоге предполагаемый маршрут представлял собой замкнутую петлю, охватывающую три близлежащих острова. Он оказался длинней вчерашнего раза в полтора.

Выстрел импровизированного стартового пистолета был дан Гершковичем около десяти часов.

В основном гонка проходила по тому же сценарию, что и в прошлый раз. Отличие состояло

в том, что когда гонщики вышли из-за островов на открытую часть акватории, то с удивлением обнаружили, что ветер там довольно силен. Борьба с ним потребовала много сил, особенно там, где приходилось идти, лавируя против ветра.

Как раз на этом участке Хохлов, делая поворот через фордевинд, потерял равновесие на волне, а вместе с ним и все шансы на какое-либо место, кроме последнего. Пока он влезал на доску и поднимал намокший парус, соперники ушли далеко вперед, а его, наоборот, отнесло назад. Доктора это не особенно расстроило. Он уже смирился с тем, что первого приза ему не видать, и в своих действиях руководствовался олимпийским принципом: главное – не победа, а участие.

На этот раз обошлось без дисквалификации, и в итоге места распределились следующим образом: Андрей – первое место – четыре очка;

Самохвалов – второе место – три очка, Солодовников – третье место – два очка и Хохлов – четвертое место – одно очко. По традиции ноль очков получал только тот, кто был дисквалифицирован или не закончил дистанцию. Таковых на этот раз, как уже было отмечено, не оказалось. Таким образом, в итоговой таблице Хохлов занимал почетное третье место, опережая Солодовникова на одно очко. Все должна была решить третья, последняя, гонка.

На повестку дня встал вопрос: когда же именно ее проводить?

* * *

– Чего откладывать? Давайте прямо сейчас и начнем, – предложил Андрей.

Он был самый молодой, тренированный, и ему, видимо, не терпелось поскорее получить приз.

– Нет! – взмолился Хохлов. – Нужно передохнуть. Я что-то притомился. Куда торопиться?

Нам еще неизвестно, сколько здесь загорать придется.

– Мне все равно, – заявил главный судья, – из пистолета я могу пальнуть в любое время.

– А, кстати, сколько сейчас времени? – поинтересовался Самохвалов.

– Без четверти двенадцать, – ответил Гершкович, посмотрев на часы.

– Нет, – решительно поддержал доктора Самохвалов, – сейчас, конечно, начинать гонку нельзя. Нужно передохнуть минут хотя бы сорок-пятьдесят…

– Часок, не меньше… – вставил Хохлов.

– Ну, пусть часок, это не принципиально.

В любом случае мы опоздаем на обед, а это некрасиво…

– И рискованно, можно остаться без обеда… капитан – мужик крутой… – флегматично вставил Солодовников.

– Короче говоря, – подвел Самохвалов итог дискуссии, – продолжим после обеда. Когда – уточним. Доски пусть здесь лежат.

С этими словами он встал и направился к трапу, спущенному с носа теплохода прямо на пляжный песок.

Андрей вздохнул и лег на спасательный жилет, подставив солнечным лучам и без того загорелую спину.

Солодовников, снимая свой жилет, кого-то искал глазами на берегу.

Хохлов решил, пока есть время, поинтересоваться ходом ремонтных работ.

Остальная почтенная публика развлекалась в соответствии с собственными представлениями о способах коротания досуга. Впрочем, основная ее часть просто гуляла по острову, любуясь его ландшафтом. И он того, несомненно, заслуживал.