Фаворит
Шрифт:
Соберись, тряпка! Сидеть так можно очень долго, но рано или поздно придется что-то делать. Потянулся, суставы звонко щелкнули. Если «Байонет» вернул меня, значит, на то нашлась причина. Проявив все окна, я начал просматривать отчеты, и почти сразу наткнулся на данные, от которых в груди начала шириться пустота. Файтер не промахнулся. Корабль проснулся вовремя, чтобы успеть откорректировать маршрут. Он пронесся по самому краю звездной системы и незамеченным полетел дальше, потому что человеческому миру в ней пришел конец. Судя по данным радиоперехвата, атака на базу флота Альянса произошла немногим позже, чем Разрушители добрались до Флоры. Еще одна армада из сотен, вторгшихся
Можно было лететь к следующей цели, но ИИ рассудил, что под ударом может оказаться любая. Мы летели от звезды к звезде, но везде «Байонет» находил только смерть и разрушения. Весь сектор оказался захвачен. Можно было повернуть и, потратив сотню-другую лет, вернуться к Объединенным мирам, потомкам первых земных колонистов, союзникам, но корабль решил двигаться в другую сторону. И следующие девять с половиной веков летел к ничем не примечательной звезде, ярким пятном светящей теперь в прицеле камер обзора.
Из данных, полученных от ИИ, выходило, что здесь должен найтись населенный человеческий мир. Перед отправкой «Байонет» поймал слабое эхо радиопередачи. Логика корабля оказалась проста: если остальные миры захвачены или на грани уничтожения, нужно искать помощи там, куда враг не успел дотянуться. И не мне с ним спорить.
***
Вокруг центрального светила вращались двенадцать планет. В основном ледяные и газовые гиганты на периферии, но пять оказались каменными, а в зоне обитаемости их было сразу три. Мы пролетели крайнюю, не снижая скорости, вторая сейчас ползла по ту сторону звезды. Я проспал момент, когда «Байонет» вышел на орбиту той, которую он обозначил обитаемой. Самая обычная, зато сразу три спутника на синхронной орбите. Приливы здесь наверняка просто дикие.
Я обшаривал радиочастоты в поисках переговоров и любых других сигналов, радар просвечивал пространство в поисках спутников и орбитальной инфраструктуры, но планета молчала, а вокруг было пусто. Ни на что не надеясь, я послал сигнал к трем лунам этого мира, но если там и была рабочая автоматика, она предпочла промолчать. Файтер заходил с ночной стороны, и внизу я, как ни старался, не смог рассмотреть ни единого огонька.
На экране появились данные по планете. Земного типа, притяжение девяносто процентов от материнской, что для меня, привыкшего жить и работать в космосе при половине G,все равно многовато. В атмосфере чуть больше азота, кислорода на пару процентов меньше нормы, но для жизни в самый раз. Впереди появился голубой серпик, звезда высветила тончайший слой газовой оболочки, «Байонет» летел к дневной стороне.
Корабль шел в пятиста километрах над атмосферой, в объективах камер внизу проплывала поверхность планеты. Прошел не один час до того, как удалось картографировать ее, но времени у меня было в избытке. Заодно я уточнил данные по продолжительности суток, она была равна полутора земным. Ох и долгие тут ночи…
Восемь континентов, ледяные шапки на полюсах, темно-синие океаны. Оптика «Байонета» различила внизу признаки разумной жизни, но я только разочарованно сплюнул: города, городишки, деревни, хутора. Все — на примитивнейшем уровне. Грубые дома, из труб поднимается дым, на зеленеющих полях бродят стада, по дорогам ползут телеги, повозки, всадники, по одному и группами. Дикий мир.
Я продолжил наблюдения с робкой надеждой, что все не настолько плохо. Но чем дольше, тем отчетливее становилась мысль: все зря. Зря летел, потратив десять веков на сон, зря на что-то надеялся. «Байонет» совершил крупнейшую ошибку, отправившись сюда. Нужно было лететь к своим, погибнуть в безнадежном бою и, возможно, приблизить победу. Еще одного перелета не вынести. К
Ни на что не надеясь, я направил корабль к лунам. Центральная, самая крупная, слабо отливающая рыжим, удаленная на триста тысяч километров, оказалась немного тяжелее земной. На ее покрытой кратерами поверхности, на дальней стороне, нашлись признаки, что когда-то давно цивилизация в системе была на высоком уровне. Лунная база, темная и заброшенная, шахты с нетронутыми ракетами внутрисистемного поражения, сеть антенн, давно разрушенных ударами микрометеоритов и солнечного ветра, что говорило о древности сооружений. Обнаружить их удалось только благодаря тому, что «Байонет» был обучен находить в первую очередь объекты боевого назначения. Без надежды на результат я попробовал связаться с базой, но ответа не получил.
Следом за основной я изучил малые луны. Пойманные притяжением, они располагались в четвертой и пятой точках Лагранжа в шестидесяти градусах впереди и позади по движению крупного спутника. С вероятностью, близкой к ста процентам, они были помещены там искусственно. Ледяные шары диаметрами тысяча пятьсот и тысяча двести километров, на каждом нашлись свои объекты. Это оказались крупные комплексы неясного назначения, разбросанные по всей поверхности и уходящие глубоко внутрь.
Не найдя здесь никакого отклика, я направил «Байонет» обратно к планете. Пусть и окончилось путешествие не так, как мне бы этого хотелось, но неожиданный результат — тоже результат. Нужно спуститься и вступить в контакт. Помочь они вряд ли сумеют, но хотя бы попытаюсь узнать, что же здесь произошло.
Можно было спуститься прямо в файтере. Думаю, это вышло бы более чем эффектно: струи огня, рев двигателей, разлетающаяся вокруг пыль и непривязанные вещи… Но от такого способа придется отказаться: «Байонет» приземляться умеет, но очень уж неохотно, оставляя выжженную землю и радиоактивное пятно. Не самый лучший способ начинать знакомство с местными.
Я навестил медотсек, получив от автомедика инъекцию нанофагов. Хорошая штука, если ты собираешься покинуть корабль надолго. Микроботы отстраивают мышцы и костную ткань с такой скоростью, что на адаптацию уходят считанные часы. К тому же отлично справляются с любой заразой, что тоже очень важно для человека, все время проводящего на борту и в последний раз болевшего примерно никогда.
В оружейной я надел тонкий разведочный комбинезон, генерирующий слабое индукционное поле. Для диких планет, лишенных собственного электричества, в самый раз. Открыв перед внутренним взором список снаряжения, я в последний раз сверился с каждым пунктом и повесил на пояс кобуру с бластером. Затем прихватил брошенный у люка десантный мешок с рационами и кое-каким барахлом на обмен и забрался в посадочный модуль.
Грохнуло, капсулу мягко качнуло, когда она покинула корабль и рухнула в атмосферу. «Байонет» начал подъем от планеты. Пока я там, внизу, на самом большом из северных континентов, буду наводить дипломатические мосты, файтер затаится на средней луне.
Модуль опускался неторопливо, без спешки и десантной лихости, но даже так становилось все труднее дышать от наваливающейся тяжести. Оставалось только ждать, микроботы в крови уже начали работу. Я почувствовал голод и как раз прикидывал, перекусить сейчас, или дождаться, пока меня не проводят к местному вождю, когда в капсулу что-то с силой ударило. Прочная обшивка осталась целой, но модуль свалился в штопор. Меня прижало к спинке кресла. Раздался оглушительный треск, пространство начало стремительно наполняться дымом, а следом пол ударил с такой силой, что я на мгновение потерял сознание.