Фау-2
Шрифт:
«Мне нужно найти доктора Тиля. Кто-нибудь знает, в порядке ли семья Тиль?»
Он нашёл их через десять минут — в школьном зале. Позже он узнал, что их дом получил прямое попадание. Щель, в которой они укрывались, превратилась в воронку, их заживо засыпало песком. Без очков Тиль выглядел иначе, но, в отличие от тел из женского лагеря, его лицо было спокойным и не изуродованным. Такой же была и его жена Марта, и дети — Зигрид и Зигфрид. И там же, чуть поодаль, с головой, наклонённой набок в знакомой ему манере, лежала Карин.
Они
Граф начинал жалеть, что согласился на эту затею. Он бы предложил всё отменить, но Зайдель был как охотничья собака, почувствовавшая след. Он сидел на краю сиденья, сгорбившись над рулём, вглядываясь в затемнённую дорогу. При каждом доме он сбавлял скорость и бросал короткий взгляд. Бормотал: «В этом чёртовом затемнении легко промахнуться…»
Особняки, скрытые за калитками и зарослями, шли один за другим — тёмные, безмолвные, заброшенные, каждый со своим стилем: одни — деревенские, другие — модерн, третьи — вычурные, как уменьшенные Версали. Тут было много денег, подумал Граф. Десятилетия, века богатства. Он сказал:
— Удивительно, что их ещё не разграбили.
— Не верь. Один из моих парней спрятал Вермеера под кровать. Настоящего, чёрт возьми, Вермеера! Его отправили в штрафбат на Восточный фронт.
— Это же почти смертный приговор.
— Практически. Дисциплина, дорогой Граф. Дисциплина! Армия рвёт на себе рубашку, защищая местную собственность. Местных людей — куда меньше. А, вот оно!
Он резко повернул руль, и они въехали в гравийную аллею. Насколько Граф мог рассмотреть в свете фар, дом был XIX века — квадратный, три этажа, во французском стиле, с ставнями и высокой крышей. У входа стояли несколько служебных автомобилей. У крыльца скопились листья. Окна были затемнены. Когда Зайдель заглушил двигатель, воцарилась глубокая тишина.
— Ты уверен, что это то самое место?
— Конечно. Ты всё ещё хочешь туда пойти?
— Почему бы и нет.
Он пошёл за лейтенантом к ступеням. Зайдель нажал звонок. Не дожидаясь ответа, толкнул тяжёлую дверь. Они вошли в большой холл, слабо освещённый красными абажурами. Лестница поднималась прямо впереди. Сбоку — двери. Где-то слышалась тихая музыка. Граф внезапно подумал, хватит ли у него денег.
— А сколько это вообще стоит?
— Сотня. Плюс чаевые — девушке. Или девушкам.
Одна из дверей открылась, и вышла женщина — полная, тёмноволосая, лет сорока. Её веснушчатая грудь едва удерживалась в вырезе чёрного бархата. Граф вежливо снял шляпу. Она узнала Зайделя — или сделала вид — и широко развела руки:
— Лейтенант! Какая радость вас видеть! Поцелуй для мадам Ильзы.
В её немецкой речи явно звучал восточноевропейский акцент, который Граф не смог определить.
— А это кто?
— Это мой друг, доктор.
— Доктор! Позвольте взять ваше пальто, — сказала она Графу. Он расстегнул его и передал ей вместе с шляпой. Зайдель протянул ей свою фуражку. Она аккуратно повесила всё на вешалку. Граф заметил ещё пять фуражек — три серые вермахта, две чёрные СС — и кожаное офицерское пальто.
— Ну вот! Пойдёмте.
Она провела их через дверь в бар. В воздухе висели плотные слои сигаретного дыма, недвижные в красноватом полумраке. Граммофон играл сентиментальную песню в исполнении Мими Тома. Четверо или пятеро мужчин развалились в удобных креслах, вытянув ноги в сапогах, с расстёгнутыми мундирами, курили. На подлокотниках их кресел сидели девушки. Один эсэсовец, с опущенной на грудь головой, похоже, уснул на диване, обняв двух женщин, по одной с каждой стороны, которые шептались у него за спиной. У стойки бара толпилось ещё несколько женщин. Официантка, обнажённая по пояс, несла поднос с пустыми бокалами. Ильза подвела их к тёмному углу, где стояла пара кресел лицом друг к другу, и кивнула официантке.
— Что будете пить?
— У вас есть коньяк? — спросил Зайдель.
— Конечно, есть, — с обидой ответила она.
— Видишь, — сказал он Графу, — не зря пришли.
— Коньяк, — велела Ильза. Официантка удалилась.
— Ты уже успел осмотреться? Есть кто-то тебе по вкусу?
Граф огляделся. Девушки из леса он не увидел. Зайдель спросил:
— Та рыжая, Марта — она ещё здесь?
— Сейчас посмотрю, свободна ли. А ваш друг? — обратилась она к Графу.
— Что ищет доктор?
Он вглядывался в лица у бара:
— Блондинку. Молодую. Невысокую.
Зайдель рассмеялся:
— Ты та ещё загадка, Граф! У тебя и любимый размер обуви, небось, есть?
Хозяйка кивнула одобрительно:
— Думаю, у меня есть идеальный вариант.
Она направилась к бару. Зайдель достал пачку сигарет и предложил одну Графу. Принесли коньяк. Граф выпил залпом и протянул стакан для повторения. Они откинулись в креслах. Лейтенант закрыл глаза и начал дирижировать мелодии указательным пальцем. Он подпевал Мими Тома: «Спи, малыш, спи, и пусть тебе приснится сказка…»
Ильза вернулась с высокой молодой женщиной с кудрявыми медными волосами, которая сделала усилие, чтобы изобразить радость от встречи с Зайделем. За ней, миниатюрная на её фоне, шла девочка-куколка в обтягивающем атласном алом платье без рукавов. Ярко-красная помада и густая тушь делали её почти неузнаваемой. Завидев Графа, она сразу потеряла дежурную улыбку. Остановилась и слегка откачнулась назад на высоких каблуках. Марта уже устроилась на коленях у Зайделя и обвила его шею руками. Ильза, как мать, представляющая ребёнка на смотринах, направила блондинку вперёд, держа её за плечи: