Фатум

Miss_Windrunner

– Если мы все не умрем от удушья, – сквозь кашель откликнулся Кристиан, но спорить больше не стал. Авось, старику и так заняться нечем. – И все же почему Вы не сказали мне про дневник?

– Ты не спрашивал, – Монро отложил веник и беспокойно начал ходить взад-вперед. Кей нахмурился.

– Почему Вы не сказали мне про дневник?

– Какой дневник? – Монро впал в ступор, начал заламывать руки, а Кристиан кивнул своим мыслям – старик был под внушением.

– Никакой, – мужчина похлопал Филиппа по плечу, и тот расслабился. – Никакой.

Никогда прежде Николь не испытывала такого страха, как в тот момент, когда она открыла глаза. Кругом была одна лишь темнота, и первой мыслью девушки было то, что она, в лучшем случае, умерла. В худшем – ослепла. Слепота была ее самым страшным кошмаром с тех пор, как у нее началось портиться зрение. Николь сделали операцию пару лет назад, и она наконец-то смогла снять очки, однако, страх потерять зрение никуда не исчез. Неизвестность и симптомы жесткого похмелья тоже не добавляли уверенности:

голова была точно чугунная, а во рту стоял металлический привкус. Через какое-то время, однако, ее глаза привыкли к темноте, да и остальные рецепторы начали отправлять информацию в мозг: она лежала на чем-то очень твердом, воздух был каким-то спертым и густым (другого определения девушка придумать не могла), а откуда-то справа доносилось какое-то низкое гудение. Отлично, уже что-то. Теперь нужно подняться и разведать обстановку. Со второй попытки Николь удалось привстать на локти, еще рывок – и она сидела, оглядываясь по сторонам. Последнее она делала скорее по инерции, ибо разглядеть хоть что-то в этом мраке не представлялось возможным. Встать девушке удалось только с третьей попытки, и то пребывать в вертикальном положении ей пришлось недолго: как только Николь перенесла вес на больную лодыжку, про которую она благополучно забыла, ее ноги подкосились, и ее пятая точка вновь оказалась на земле. Разумеется, все это действо имело звуковое сопровождение, так что неудивительно, что странное гудение прервалось, а через какое-то время сменилось суетливым топотом. Николь увидела, как к ней двигался какой-то человек. Силуэт показался ей смутно знакомым, однако, это был явно не Зомби. Неужели он успел привезти инопланетное подкрепление? Значит, теперь ей придется бороться не только с Арчером но и с полчищем иноземных гоблинов. Да, фигура, приближающаяся к ней, была похожа на гоблина: такая же тощая и сгорбившаяся. Все, она точно влипла. По самые брови.

Тем временем гоблин, остановившись в паре метров от Николь, начал вытягивать шею: он видел еще хуже, чем девушка – он-то пришел из светлого помещения. Хоть что-то: значит, супер-зрения и супер-обоняния у существа не было, что значительно увеличивало шансы девушки на побег. Хотя, с другой стороны, учитывая, что ее лодыжка все еще была на гарантийном ремонте… Нет, о побеге пока придется забыть. Помявшись в проходе еще какое-то время, гоблин вытянул тощие руки перед собой и начал на ощупь прокладывать путь вдоль стены. Николь изо всех сил старалась не выпускать пришельца из вида, что становилось все сложнее по мере того, как тот продвигался вглубь помещения – его силуэт постепенно терялся во мраке. Параллельно со слежкой, девушка шарила руками по земле в поисках чего-нибудь увесистого. Так и ползали они оба в темноте, один в поисках оставленной на стене керосиновой лампы, вторая – орудия самозащиты, пока на сцене не появился режиссер-постановщик и не прервал клоунаду. А жаль, ведь Николь только нащупала нечто подходящее, твердое и наверняка тяжелое…

– Тьфу ты, парень,- Монро обернулся на Кристиана, который дистанционно увеличил пламя в лампе прямо с порога: старик давно привык к внезапным появлениям Арчера, а потому даже не вздрогнул, когда буквально в двадцати сантиметрах от него керосинка вновь ожила. – Я уж думал, масло закончилось, доливать пошел, – в доказательство старик потряс бутылкой, которую держал в руках. Но Кей даже не взглянул на вещдок, так как все его внимание было приковано к сидевшей на земле Николь, которая с торжествующим выражением лица вцепилась в его ногу. Однако по мере того, как ее глаза скользили вверх по своей находке, ее лицо постепенно менялось, и к тому времени, как она встретилась глазами с Кристианом, от торжества не осталось и следа. Девушка в ужасе отпрянула и начала отступать. Хотя отступать – громко сказано, ибо сидя на пятой точке и имея в распоряжении только три рабочие конечности, она могла только неуклюже отползать с неизменной грацией и изяществом пьяного кузнечика. Кристиан, вскинув брови, наблюдал за ее манипуляциями: он понимал, что пугал девушку до чертиков, но что-то подсказывало ему, что, увидев Филиппа Монро, человека, который вот уже более месяца считался погибшим, девушка пригребет обратно к его ноге и вновь начнет изображать панду. Не так уж он и ошибался, на самом деле. Николь, уверенная в том, что готова ко всему, продолжала пятиться назад, сокращая расстояние между собой и гоблином: уж с этим сухеньким гуманоидом она сможет сладить лучше, чем с Зомби. Определенно. Пусть он будет страшный, со склизкими конечностями, десятью ртами и паучьими глазами… Плевать, как он будет выглядеть! Ни к чему ей думать об этом сейчас, разберется по ходу дела – импровизацию еще никто не отменял! Сейчас нужно просто встать и…Изловчившись и учтя предыдущие ошибки, Николь вскочила и перенесла вес на здоровую ногу.

– Значит, так, говорю сразу, – ее голос звучал на удивление уверенно, хотя истеричные нотки все же проскакивали, – если вы попытаетесь…

Но ни Кристиану, ни Филиппу так и не удалось узнать, что именно они попытаются сделать, потому что Николь совершила стратегическую ошибку: она обернулась, чтобы посмотреть на гоблина. В университете им не раз говорили, что при любой коммуникации зрительный контакт играл немаловажную роль, а потому девушка хотела завладеть вниманием обоих слушателей. Она, балансировавшая на одной ноге, собиралась диктовать условия иноземным похитителям, скорее всего

вооруженным, а потому ей надо было использовать любые способы воздействия. Завладев их вниманием и включив режим оратора, она сможет спастись. Да, именно так. Конечно, Николь не была уверена в том, в какие именно из десяти глаз гоблина ей нужно смотреть, но, подумав, пришла к выводу, что это было не так важно – глаза они и в Африке глаза. Однако к тому, что ей придется смотреть в выцветшие серые глаза дяди Фила, жизнь ее не готовила. С открытым ртом, хлопая глазами, Николь переводила взгляд с Зомби на старика и обратно, пятясь уже в третью сторону – подальше от них обоих – до тех пор, пока не уперлась в холодный каменный свод пещеры. Даже сам факт того, что она находилась в пещере, что она краем сознания отметила, как только загорелась лампа, мерк по сравнению с тем, что она застряла между мертвецом и маньяком инопланетного происхождения. Девушка сползла на пол, чувствуя, как ее мозг поплыл окончательно. Дядя Фил мертв. Арчер убил его. Черт, неужели она все-таки умерла и попала в ад? Нет, конечно, она была далеко не святой, но все же она надеялась, что за свои двадцать с небольшим лет не успела накосячить так, чтобы ее низвергли в преисподнюю.

– Зависла? – подошедший Кристиан пощелкал перед остекленевшими глазами девушки, и та, опомнившись, захлопнула рот. – Оно и к лучшему: учитывая, какая здесь акустика, от твоего визга у нас бы лопнули барабанные перепонки. Монро, – мужчина посмотрел куда-то поверх ее головы, – принимайте новую подопечную. Покормите ее и введите в курс дела. Справитесь?

– Спрашиваешь, – махнул рукой старик, мол, без проблем. Кей кивнул и удалился. Хромая. Николь же, при всей своей ненависти к инопланетянину, еле подавила порыв остановить его: вместе с его спиной удалялось и ощущение реальности происходящего.

Даже сидя напротив старика, глядя на него в упор, Николь не могла в это поверить: Филипп Монро жив. Так же внезапно, как весть о его смерти, его воскрешение обрушилось на девушку, выбивая почву из-под ее ног. Вот он, сидит прямо перед ней, разогревает какое-то жутко пахнущее месиво на костре. Николь стоит только протянуть руку, и она сможет дотронуться до жилистых рук, сморщенной щеки. Черт, она и так уже проделывала это несколько раз, чем жутко раздражала Монро. Конечно, он понимал, что девочка пребывала в шоковом состоянии, однако, ему было непривычно находиться под таким наблюдением. Николь так на него не смотрела даже тогда, когда впервые встретила его в клинике. И это при том, что он мел всякую чушь и был обернут во флаг. Все это было частью его образа, который придумал ему Адам. Его Адам. Филипп знал, что где-то в глубине души его мальчик все еще был тем добрым, но ранимым ребенком, которого он усыновил, а Николь была живым тому подтверждением. Она была важной фигурой в игре, ключевым и опасным свидетелем, но, тем не менее, Адам оставил ее в живых. В этом его поступке не было ни расчета, ни логики, хоть Арчер считал иначе; Адам не тронул Николь, просто потому что не желал ей зла. Теперь, правда, все усложнится: девочке не следовало сюда приходить. Филиппу нравилась Николь, он очень привязался к ней, как и к Кристиану, но также он понимал, что Адам будет в бешенстве. Не для того его сын оставил девочку в живых, чтобы та переметнулась к Арчеру. Его Адаму был нужен друг, и Николь вполне подходила на эту роль, но… Кристиан не отдаст ее. Этот инопланетный баран упрямо не хотел признавать, что девочка ему небезразлична: он будет прикрываться долгом до последнего, но ни за что не позволит Адаму добраться до нее. Это будет стоить ему жизни. Для Филиппа, который видел в бою обоих парней, это было очевидно: Адам был сильнее. И безжалостней. Единственный способ спасти обоих – и Николь, и Кристиана – дать девчонке уйти, помочь сбежать до того, как Арчер расскажет ей правду.

– Я не понимаю, – Николь тупо смотрела на миску с дымящейся похлебкой, которую старик поставил перед ее носом. – Я была в больнице. Я видела полицию. Я разговаривала с…

– Все правильно, – кивнул тот, устроившись напротив и помешивая содержимое своей тарелки. – На это и был расчет. Смерть была единственным билетом из клиники. Адам ни за что не позволил бы мне выйти.

Николь нахмурилась: снова этот Адам. Дядя Фил уже который раз упоминал его в своем рассказе, но она все еще не могла понять, о ком речь.

– Адам?

– Адам, – кивнул тот. – Мой сын.

Рука девушки замерла на полпути к ложке. Ну да, а чему, собственно говоря, удивляться: Николь знала, что у Филиппа была семья. Ведь тот коп из клиники говорил, что сын Монро настаивал на расследовании, ибо не верил в суицидальные наклонности своего родителя.

– Что значит – не позволил бы Вам выйти? Вы так говорите, будто…

– Я был нужен ему в клинике. Раньше, – старик продолжал шумно хлебать уху. – Я должен был следить за Мэриан, но после того, как она попала в больницу… Сама понимаешь.

Нет, Николь понимала все меньше и меньше, что и отражалось у нее на лице.

– Мой Адам – хороший мальчик, Николь. Он просто запутался, у него была тяжелая жизнь. Он не хотел никому зла, он просто пытается…

– Уничтожить все, к чему прикасается, – Кристиан выхромал из полумрака соседней «комнаты», зубами стягивая наруч. Николь инстинктивно отшатнулась в сторону, разбрызгав содержимое своей миски. Мужчина невозмутимо продолжал: – Этот подонок засадил собственного отца в психушку, чтобы тот докладывал ему все, что происходит с Мэриан. Предварительно сведя его с ума, верно, Монро?