Фатум

Miss_Windrunner

Кей медленно пересек комнату и облокотился на подоконник.

– Значит, надо уходить, – наконец изрек он.

– Неа, – возразила девушка, задумчиво глядя перед собой. – Не вариант. Этим мы только вызовем подозрения. Чудом спасшаяся парочка туристов сбегает от помощи? С таким же успехом можно сразу признаться, кто мы такие. У них есть связь с…как сказать-то…с внешним миром? Телефоны, телевизоры, компьютеры, интернет?

– Если бы была, то нас бы здесь не было. Есть только радио и радиотелефон.

– Тогда, скорее всего, волноваться не о чем, – Николь потерла виски и зажмурилась. – Меня видел только мистер Братт – это раз; два – это было черт знает когда; и, наконец,

три – я с тех пор очень изменилась.

– Не считается.

– Считается, – девушка подняла на него лицо. – Мне было девять, у меня были светлые-светлые прямые волосы и огрооомные, – девушка приблизила согнутые в кольцо пальцы к глазам, – очки с тяжелыми линзами. Ну и тогда я весила килограммов на двадцать меньше, – совсем тихо добавила она.

– Что?

– Ничего, – Николь встала с кровати и подошла к сундуку: на нем лежало заранее подготовленное платье, которое, определенно, принадлежало Бесси – та же длина, фасон и клеточка, только кирпично-красная и более крупная. – Тем более, скорее всего, они даже не в курсе про события последних дней: видел их грузовик? Они им год, минимум, не пользовались, а, значит, и в городе не были. На нем пыли больше, чем на… что??? – обернувшись, девушка поняла, что Зомби смотрел на нее во все глаза и с приоткрытым ртом. – Я что, опять сказала что-то не так?

– В том то и дело, – мужчина захлопнул рот и усмехнулся, – что ты сказала все так. Вот я и удивился.

– Ну конечно, – буркнула Николь и повернула дверную ручку. – Как ты им представился?

– Кей, – мужчина снова упустил тот момент, когда из фонтана идей девушка вновь превратилась в меланхоличную куклу. – Фамилий не звучало, да они и не спрашивали. Кстати, твое имя я не называл, так что можешь сама…

– Уйди, – прервала девушка, распахнув дверь настежь. – Пожалуйста.

Он замолчал, но не шелохнулся. И что же творилось в голове этой ненормальной сейчас? То она выводит его из себя, то сыплет глупыми вопросами направо и налево, а теперь вот это? Новая игра? Еще одна головоломка для него?

– Что происходит?

– В смысле?

– В прямом, – Кристиан посмотрел на дверь, и та тут же закрылась. Щелкнул замок. – Ты ведешь себя очень странно.

– Я всего лишь сказала «пожалуйста», это ты называешь странным? – Николь невинно похлопала глазами, ее голос источал сарказм. Ей вдруг стало настолько невыносимо находиться с Зомби в одной комнате, что даже мини-демонстрация его способностей ее не напугала. – Тебе не угодишь: я начинаю грубить – плохо, я веду себя вежливо – тоже плохо. Как так-то?

– Ты же понимаешь, о чем я, – закипал мужчина.

– Нет.

– Николь, чего ты добиваешься?!

– Я просто хочу, чтобы ты вышел, – девушка кивнула на сундук. – Мне, как минимум, нужно переодеться. У меня нет трех грудей, шести сосков или еще чего-то там, чего ты еще не видел, но это вовсе не значит, что я позволю тебе смотреть на меня без одежды. Так понятно?

Арчер прожигал девушку настороженным взглядом, но та даже не дрогнула.

– Более чем, – наконец отчеканил он. В следующую секунду щелкнул замок, и Кристиан вылетел из спальни.

Как же ей хотелось встать под душ! Хоть ледяной, хоть огненный – только бы сильный и напористый, чтобы он смог смыть с нее воспоминания об утреннем происшествии. Чтобы этот противный пьяный голос перестал звучать у нее в ушах, чтобы перед глазами не стоял этот сальный взгляд… Черт, этот ублюдок даже не притронулся к ней, но сам факт того, что он видел ее в таком виде, что он наблюдал за ней, думал о том, чего она даже представлять не хотела… Но ладно бы только это! Этот мерзавец успел ранить ее морально. Конечно, Николь никогда

не строила из себя какую-то супер-девушку – смелую, сильную, несгибаемую, но все же она надеялась, что силы ее характера хватит для того, чтобы отстоять свои принципы, убеждения, веру… Жестокое заблуждение. В те редкие моменты, когда она не слышала Пола, она слышала себя. Свой плаксивый, надрывный голос, просящий у этого ублюдка прощения. Ни за что. Если она и была в чем-то виновата, так это в том, что в тот вечер ограничилась тем, что плеснула напиток ему в лицо. Надо было изодрать в кровь эту наглую, пьяную рожу… Но она извинялась, не раз, не в силах преодолеть свой шкурный интерес. Ведь тогда, когда он пальнул в воду, ее задело тоже. И именно эта боль, этот шок – в нее раньше никогда в жизни никто не стрелял – развязал ее язык, заставил вывернуться наизнанку, унижаться… Сейчас, конечно, девушка поняла, что есть боль куда страшнее: та, которую она испытывала сейчас. Душевная боль. Ее семья была для нее всем. Но, несмотря на это, она предала единственное, что у нее осталось от нее – память, честь, имя. Да лучше бы этот ублюдок ее пристрелил.

Трясущимися пальцами Николь надавила на царапину, прочерченную пулей на ее плече, и закрыла глаза; девушка продолжала давить до тех пор, пока рана вновь не открылась и не начала кровоточить. Это самое малое, что она могла сделать. По-хорошему, надо было бы исполосовать себя всю и истечь кровью, но у нее на это просто не хватало смелости. Вообще-то она нашла в ванной лезвия – орудие есть, силы воли – нет. Пока, по крайней мере…

В дверь постучали, и Николь, нагая лежавшая в сухой ванне, сжалась в клубок.

– С тобой все в порядке? – голос Зомби звучал глухо из-за толстой двери. Это был уже третий раз, когда он нарушал ее уединение.

– Да, – солгала девушка, обнимая колени руками, заляпывая их кровью. – Я только начала.

– Ты сидишь там уже минут двадцать, – теперь в голосе явно слышалось раздражение: типичная мужская реакция.

– Всего двадцать минут, – поправила та, не сводя глаз с пола: она видела тень от ног мужчины. Интересно, что он сделает дальше? По сути, это перестукивание – всего лишь игра: если захочет, он легко сможет открыть дверь и войти, а это – еще одна причина, по которой пока лезвие использовать не стоило. Этот Зомби ведь опять ее спасет. Спасет, а потом будет кичиться этим. Опять будет отпускать уничижительные шуточки, третировать ее слова и действия, ведь она для него ничто, деревянная кукла, пешка. И пока она ему нужна, он не даст ей умереть. Так что, прежде чем наложить на себя руки, нужно избавиться от него. Потом нужно будет сходить к Гудвину* и купить силу воли, а уже после этого искать лезвия. А месть за семью? Да к черту все. По-хорошему, эта месть нужна вовсе не ее тете, дяде или сестре: она нужна самой Николь. Это ее извращенный способ бороться с суровой реальностью, а не какая-то сверхважная миссия, ниспосланная откуда-то сверху. Ее тете вот уже больше месяца на все плевать – она же мертва. Ее дяде нужен хороший адвокат, а не вендетта, а ее сестре… Эмбер нужна семья, и Джей ей ее подарит. Для Николь, как ни крути, места не было. Ни в семье, ни в этом мире.

Девушка еще какое-то время занималась ментальным саморазложением, но потом решила все же не искушать Зомби и не давать ему повода ломать двери: разбавив кипяток (который, вообще-то, уже остыл к тому времени), приготовленной для нее миссис Братт, Николь помылась, обработала самые серьезные раны и облачилась в новый наряд. Перед тем как покинуть ванную, она пристально посмотрела на себя в зеркало, примеряя различные выражения лица. Выбрав наиболее нейтральное, Никки открыла дверь и вернулась в реальность.