Фата моргана

Пьянков Борис

Из простреленных пакетов высыпалась мука, жалобно гремели продырявленные миски из алюминия, со звоном лопнул старинный умывальник. Все что могло гореть, было подожжено, а под конец этой вакханалии уничтожения, в руках у одного из китайцев появился гранатомет.

— Скоро назад! — шепнул мне Юра.

И вовремя! Как только мы скрылись за водоразделом, в том месте, где мы прятались, раздался взрыв. Через некоторое время раздалось еще несколько взрывов, было очевидно, что бандиты стреляют по тем местам, где можно спрятаться. Прошло некоторое время.

Когда мы снова осмелились подняться на водораздел, то увидели что китайцы уходят.

С того места, где мы находились, хорошо просматривалась морская гладь. Мы с Юрой прождали несколько часов, чтобы убедиться, что траулер ушел. Возвращаться в разгромленный лагерь не имело никакого смысла, и мы решили спуститься на берег.

— А вдруг они оставили там засаду? — спросил я у своего (теперь уже дважды) спасителя.

— Думай нет, не оставили, — сказал Юра, — они расстрелять все, что был у них… Как это по-русски?

— Боезапас?

— Точно. Они наврать начальник, что все сделан, а мы все труп. Нет, они не возвращаться!

Немного подумав, я пришел к выводу, что он прав.

Мы с Юрой спустились на берег. Китайцы не затрудняли себя похоронами, они лишь оттащили трупы в кустарник, растущий в устье реки. Переборов неприятные ощущения, я обыскал карманы Рудольфа, и вытащил найденный мной самородок. Как знать, вдруг он сможет нам пригодиться?

Когда мы забросали трупы камнями, Юра еще раз удивил меня, произнеся короткую молитву. Оказалось, что за время работы в Сибири, он успел принять православие. Связав две деревяшки обрывком веревки, мы соорудили над грудой камней крест, и двинулись на юг.

Глава 16.

Плавание до Манил было ужасно долгим. "Фата Моргана" бросила якорь на рейде. Мы оставили женщин и Дениса на яхте, и добрались до берега на моторке. Небо над нами стало грязно-серым, и с него посыпался холодный моросящий дождь. Поселок со звучным названием Манилы показался мне ужасной дырой. Разбитые дощатые тротуары, над непролазной грязью, три десятка типовых деревянных домиков, и ни клочка асфальта. Во всем поселке не было ни одного легкового автомобиля, впрочем грузовиков тоже было немного. Старая водовозка, кажется это был ЗИЛ - 130, доставляла жителям поселка пресную воду, сливая ее в ржавые бочки, стоящие возле каждого дома, да у местных геологов был раздолбанный ГАЗ - 66.

Туалеты в домах отсутствовали. Желающие воспользоваться этими удобствами могли посетить общественные туалеты поселка: три дырки в бетонной плите в мужском отделении, и, наверное, столько же в женском. Впрочем, местные коряки туалетом, как и поселковой баней, обычно не пользовались.

Никакого порта здесь не было и в помине. Все корабельные грузы сначала перегружались на плоскодонные баржи, которые именовались плашкоутами, а затем плашкоуты подгоняли к берегу, где и проходила их окончательная разгрузка.

Местный аэропорт представлял собой выровненное поле, покрытое дырчатыми железными листами.

Здесь могли садиться лишь вертолеты, да небольшие транспортные самолеты Ан-2, вечные труженики российской глубинки. Роль аэровокзала выполняла большая бревенчатая изба, с надстройкой для радиста и диспетчера.

Мы отобедали в местной столовой. Обед был неплохим, особенно если учесть, что он был наполовину приготовлен из консервированных продуктов.

— Господи, как же можно так жить, — вырвалось у меня, и это в двадцать первом веке!

— Большинство из этих людей живет так всю жизнь. Твои представления расширяются, — заметил Николай, — и я рад этому!

Эдуард поднял руку, требуя внимания. Никакой зоны "вай-фай" в поселке и в помине не было, но было ясно, что "Паганель" неплохо подготовился заранее. Читая записи в своем планшете, он дополнил наши впечатления:

— Манилы — самое крупное село Пенжинского района. Здесь живет около тысячи местных жителей, две трети из которых принадлежат к коренным народам. Местное население поголовно страдает от сифилиса и туберкулеза, которые занесли пришельцы.

Манилы - один из самых труднодоступных населенных пунктов Камчатки. Автомобильным зимником село связано с районным центром Каменкой. Большую часть года попасть в Манилы, равно как и выбраться отсюда можно только на вертолете.

Стоимость авиабилетов до краевого центра Палана доходит до 50 тысяч рублей. Манилы находятся в зоне холодного субарктического климата, с длительной и снежной зимой, и коротким летом. Село расположено у слияния рек Пенжины и Манилки, вокруг простирается холмистая тундра, из которой выступают острые останцы скал. Небольшие деревья (тополь или ольха) растут только в пойме Манилки.

Летом вокруг села полно ягоды. Местные жители собирают морошку, жимолость, много брусники и голубики. Повсеместно растет кедровый стланик, - «кедрач». Орешки в его шишках мелкие, но вкусные. В ягодных местах часто можно встретить бурых медведей.

Поселок играет важную роль в снабжении прилегающих районов продуктами питания, товарами и горючим. Устье Пенжины известно своими приливами, высотой до четырнадцати метров. Это мировая рекордная величина, вторая после залива Фанди.

— И повсюду вечная мерзлота! Интересно, как они хоронят своих покойников? — мрачно поинтересовался я.

Эдуард вновь склонился над планшетом:

— Могилы на здешнем кладбище вырыты с помощью взрывчатки. Впрочем, аборигены своих покойников обычно кремируют. Делается это так: покойнику перерезают сухожилия на руках и ногах, потом вспарывают живот, а затем сжигают. Часто вблизи посёлков можно видеть пепелища – это места сожжения усопших.

— Спасибо, Эдик! С меня достаточно подробностей! — торопливо сказал я.

Делать в поселке было больше нечего, и мы с Эдуардом и Анатолием вернулись на яхту, оставив Николая для решения технических вопросов. После пребывания на берегу, борт яхты показался мне воплощением цивилизации.