Фата моргана

Пьянков Борис

— Дядя Ваня говорит, что здешние течения непредсказуемы, а возле острова есть подводные камни, — пояснил нам мальчишка.

Скалы острова выглядели совершенно неприступным, но капитан сказал нам, что на севере острове есть бухточка, где можно высадиться. Мы поочередно осмотрели это место в бинокль. Слева от входа в бухту виднелся огромный кекур, а у берега свирепствовал прибой.

Поразмыслив мы решили на остров не высаживаться, ограничившись его осмотром с моря. Высокие и крутые скалы напоминали сказочный замок, в котором вполне могли жить какие-нибудь исполины. В некоторых местах с этих гор, и правда, стекали водопады, ярко сверкающие на солнце.

—

Нам очень повезло с погодой, — щелкая затвором зеркалки, заявил Эдуард, — я читал о том, что солнечная погода, — большая редкость в этих краях!

— Смотрите, смотрите, киты! — закричала вдруг Полина.

Совсем неподалеку от нас воду разрезали черные плавники. То там, то здесь в кипящей воде мелькали белые бока касаток, которые охотились на тюленей. Это было фантастическое зрелище!

Оставив позади остров Прокофьева, со стерегущими его берега кекурами, "Фата-моргана" , отдала якоря, и заглушила двигатель. Глубина в этом месте составляла около тридцати метров. Вечером, за обеденным столом, мы делились своими восторженными впечатлениями до тех пор, пока капитан не объявил отбой.

На сей раз вахтенные несли свою службу вместе с Иваном Гавриловичем, который периодически поднимался из рубки в кокпит. Он опасался резкой смены погоды.

— Я вижу огни у острова, — сообщил я капитану.

— Вероятно, это охотники на тюленей!

— Какие тут могут быть охотники? Это же заповедник!

— Думаю, что это браконьеры. Встреча с ними может оказаться не совсем приятной!

— Я думал, что здесь никого нет, кроме туристов.

— Когда-то давно здесь жили китобои, но никого не осталось, — сказал Иван Гаврилович, — сейчас на «Большом Шантаре» живут только метеорологи. Еще сюда возят состоятельных туристов: на зверя поохотиться, порыбачить, водки попить, в баньку сходить... Они прилетают сюда на вертолете, а те, кто обустраивает их экскурсии, гребут немалые деньги. Это бизнес, поэтому туристы здесь в относительной безопасности; обычно с ними едут егеря для охраны.

— От хищных зверей?

— Запомни, в этих местах самый страшный зверь, – это человек! — сказал капитан, — здесь до бога высоко, а до царя далеко. У кого деньги и сила, тот и прав! Ты же москвич, наверное?

— Да! — сказал я.

— Тогда тебе, Витя, нас не понять, из Москвы-то Россию не видно!

— Думаю, что вы преувеличиваете. Наверное, здесь не все так плохо, а с умом-то и здесь можно жить! Вот вы, например, наверняка, неплохо зарабатываете!

— Раз на раз не приходится! — прищурился Иван Гаврилович, закуривая папиросу.

— А откуда у вас яхта, если не секрет?

— В лотерею выиграл!

— А если серьезно?

— Не моя это яхта, у нее и другие хозяева есть. Вот они неплохо зарабатывают! У тебя все?

— Все! — я понял, что капитан больше ничего мне не скажет.

Щелчком выбросив окурок за борт, Иван Гаврилович, внезапно сказал:

— Ты, это, скажи своим, с сегодняшнего дня пусть вахту с оружием несут. Сигнальные огни на стоянке не зажигать!

— На нас может кто-нибудь напасть? — ошеломленно спросил я.

— Ну, это маловероятно, но так, на всякий случай! — с этими словами капитан нырнул в рубку, оставив меня в озадаченном состоянии.

На рассвете я стал свидетелем странного явления. Над водой сгустился туман, а когда взошло солнце, обстановка вокруг меня изменилась столь причудливо, что мне пришлось ущипнуть себя, чтобы убедиться, что это не сон.

Окружающие

меня объекты в погрузились в колышущуюся голубую дымку, внезапно потеряли резкость, и стали изменяться прямо у меня на глазах. Изображение делалось все более светлым и размытым. Соседний остров стал призрачно-серым, и заметно приблизился, а окружающие его кекуры вытянулись, и начали склоняться к воде. В этот момент я заметил, что остров приподнялся над водой, и повис в небе. Рядом с островом по небу прошла черная шхуна, которая показалась мне просто огромной. Ее изображение периодически сливалось с зеркальным отражением, отчего создавалось впечатление, что шхуна движется вверх ногами.

Ощущение потери реальности было таким сильным, что я был вынужден опустить глаза. Все ближние предметы выглядели абсолютно нормальными, и у меня хватило ума понять, что я стал свидетелем какой-то странной оптической иллюзии.

Когда солнце поднялось выше, туман рассеялся и пейзаж вновь приобрел привычные очертания. Я был поражен увиденной мной картиной. Это привело меня к мысли, о том, что мир может оказаться совсем не таким, каким я себе его представляю.

Моя сестра категорически отказалась высаживаться на берег, под предлогом того, что ей надо готовить еду. Она осталась на яхте вместе с капитаном, а все остальные, в два приема, переправились в надувной лодке на остров. Изначально мы планировали оставить на корабле вахтенного, но Иван Гаврилович категорически отказался от этого предложения. На всякий случай мы захватили с собой ружья, а Николай взял с собой складной спиннинг.

Никаких судов поблизости не обнаружилось, но на берегу, неподалеку от места высадки мы увидели останки тюленей, с которых охотники содрали шкуры. Над окровавленными тушами с пронзительными криками носились чайки. Что и говорить, это была неприглядная картина!

Осмотрев остатки воинской части, когда-то расположенной на побережье, мы разбили лагерь, в котором под охраной Анатолия, оставили Полину и Дениса. Николай, Эдуард, и я, погрузились в лодку, и воспользовались утренним приливом, чтобы попасть в озеро "Большое", сообщающееся с морем узким проливом.

— Такие озера называются лагунными, — пояснил нам Эдуард.

Николай завел подвесной двигатель, и мы двинулись к устью реки Оленья, до которого было немногим более десяти километров. Утренний туман начал рассеиваться. Географ без конца щелкал фотоаппаратом, снимая живописнейшие окрестности озера.

— Просто удивительно, — восторженно заметил он, прихлопнув на щеке очередного комара, — как природа может расцвести за какие-то два-три месяца вегетационного периода!

Количество кровососов вокруг нас сильно увеличилось, и нам пришлось применить специальный крем для защиты. Пока мы с Эдуардом любовались пейзажами, Николай безрезультатно забрасывал свою удочку. Я уже собирался пошутить над ним, но в этот момент блесну схватила большая рыба.

— Бог ты мой, это же радужная форель! — удивился я.

— Здесь эту рыбу называют микижа! — сказал Николай. До нашего возвращения, он сумел поймать еще несколько рыбин. Уха была обеспечена.

Мы успели вернуться назад задолго до наступления темноты.

Толик сложил костер из плавника, и вскоре мы сварили уху. После еды я с удовольствием закурил, думая о том, что мой приятель был тысячу раз прав, когда звал меня сюда. Где еще я смог бы увидеть такую красоту?

— Что-то нам не попалось ни одного медведя, — заметил я, усаживаясь на большой камень, и выпуская дым колечками.