Фата из дождя

Тронина Татьяна Михайловна

Дорога показалась ей бесконечно долгой. Но в конце концов они добрались до пункта назначения. Валя расплатилась и вылезла из такси.

Поселок, в котором она провела свою юность, показался ей незнакомым – теперь все здесь было по-другому. Залитые асфальтом дороги, супермаркет на центральной площади, сквозь стеклянные стены которого видны прилавки, заваленные всяческой снедью – от колбасы до ананасов... Разве можно сравнить его с той бедной автолавкой, к которой когда-то выстраивалась длинная очередь! Заборы стали выше, дома – роскошнее.

Валя запуталась в переулках – к тому же, как назло, не

было ни одного прохожего. Она побежала вдоль длинного кирпичного забора, напоминавшего китайскую стену, и вдруг за поворотом увидела свой дом. Он выглядел по-прежнему, только чужие, незнакомые люди жили в нем. А так – то же крыльцо, те же кусты сирени, и, кажется, даже лавочка та же стоит, на которой они когда-то сидели с Лидой, – вон виднеется сквозь начинающую понемногу желтеть листву.

Валя заторопилась – не до сантиментов ей сейчас, но на какое-то мгновение ей показалось, что она попала в далекое прошлое. И все те, кого она любила, еще живы, Илья встречается с Лидой, а она – юная, длинноногая девчонка в простом ситцевом платье – бежит сейчас на свидание к Ванечке. Ваня и Валя. Валя и Ваня...

И тут она увидела растущие возле забора желтые цветы. «Они!» Рука невольно потянулась, сорвала один цветок...

«Пожалуйста, только дождись меня!..» – умоляюще подумала Валя.

Теперь она смогла сориентироваться – дорога вела ее прямо к Марьину пруду.

«И я жил здесь столько лет! Я не хотел думать о том, что ты сбежала отсюда навсегда, потому что все здесь напоминало обо мне. Я не замечал очевидного! И хуже всего то, что для своего дома я выбрал именно тот участок, который имел над тобой странную, трагическую власть – проклятое навек место. Теперь я понял: да, я должен искупить свою вину, смыть с себя этот грех. Именно здесь, понимаешь...»

Лес стоял тихий, пронизанный насквозь солнцем, и было тепло, даже жарко, несмотря на середину августа.

Валя увидела высокий забор, причудливый, как ограда старинного замка. «Ну да, Ваня говорил, что об их даче написали даже в каком-то журнале», – вспомнила она. У ворот она остановилась, перевела дыхание.

Кованые тяжелые створки были закрыты, в небольшой нише помещалось хитрое переговорное устройство. Валя принялась нажимать на все кнопки подряд, но без всякого толку, хотя и слышала, что там, где-то в глубине участка, раздается пронзительная трель звонка.

«Что же делать?» – с отчаянием подумала она, разглядывая высокую ограду. Не надеясь ни на что, толкнула кованую дверь – скорее из злости. И неожиданно дверь подалась. Да тут и не закрыто вовсе!

Валя оказалась посреди большого сада. Альпийские горки, жимолость, журчащие фонтаны, смешные фигурки садовых гномиков, которые таращились на Валю из-за кустов и камней, словно дразнили ее... «Да, о такой красоте стоило опубликовать статью в журнале!» – невольно усмехнулась она.

Дом – действительно нечто вроде швейцарского шале – был тих. Но входная дверь в него тоже была открыта. Валя обежала несколько комнат – никого...

Оставалось осмотреть только одно место. И именно туда больше всего она не хотела идти!

«Зачем я все это делал, я не знаю. Я думал, что так будет лучше. Лучше для меня. О жестокая людская самонадеянность! Счастье

прячется вовсе не там, где есть деньги и успех. Раньше, восемнадцать лет назад, я был гораздо счастливее, потому что рядом была ты. Горько сознавать, что я ошибся. Мне на самом деле нужна ты, ты и только ты. Я любил тебя. И сейчас люблю, и буду любить до последнего вздоха. Возможно, там, за последней чертой, откуда никто не возвращается, тоже есть некое подобие жизни. Так вот, я уверен, что и там тоже буду всем сердцем стремиться к тебе...»

Сад закончился, и Валя шла теперь вниз по крутой деревянной лестнице. Внизу блеснул серебром Марьин пруд. Его Валя тоже не узнала – берег, входивший в границы участка, принадлежавшего семье Тарасовых, был ухожен, облагорожен и напоминал парковую зону. Да и сам водоем был другим – ни одного следа сине-зеленых водорослей, то есть попросту ряски, на его поверхности, только чистая, прозрачная вода, которая переливалась в лучах заходящего солнца. Ни камышей, ни зарослей осоки – словом, всего того, что ведет к заболачиванию водоема. Пожалуй, Арсений Никитич, увидев эту красоту, был бы доволен...

Деревянные мостки уходили далеко в воду. Держась за перила, Валя шла вперед, словно какая-то сила гнала ее, не давая остановиться. Мысли толклись в ее голове: «Я тоже тебя люблю... Это я во всем виновата, потому что на мгновение забыла о тех чувствах, которые нас связывают. Я предала тебя, решив расстаться с тобой! Пожалуйста, не уходи...»

Она добрела до конца мостков. Вода плескалась внизу, обтекая деревянные сваи, и этот ритмичный звук напоминал щелканье метронома. «Его здесь нет! – думала она, будто уговаривая себя. – И вообще, что за странный способ ухода... Он написал письмо в порыве отчаяния, но не может быть, чтобы он решился исполнить свой план! Ванечка – не тот человек. Он милый, хороший, добрый, но на самом деле – он такой слабый! Скорее всего, он сейчас где-нибудь в Москве, в той квартире на Фрунзенской, ждет меня там. А письмо – просто провокация, жест отчаяния несчастного человека, который решил привлечь к себе внимание!»

Она села на край мостков, оперлась на локоть и посмотрела вниз, в темную прозрачную воду. Огромная стрекоза пролетела мимо, треща крыльями. Купавка упала вниз...

Желтый цветок тихо закачался на поверхности. Валя протянула к нему руку, чтобы достать, и тут остановилась, оцепенела, вглядываясь вниз.

Сквозь толщу воды на нее смотрел он.

Спокойное лицо, светлые глаза, светлые волосы, которые слегка колебались подводным течением, словно на ветру. Лицо юное, невозможно юное!

Купавка покачивалась над ним, над его грудью, и казалось, будто он стремится взять ее в руки. И вообще, он был как живой! Может быть, все это – шутка? Сейчас он вынырнет – лицо в прозрачных брызгах, светлые ресницы слиплись от воды – переведет дыхание и со смехом скажет: «А ты и поверила, Валька!»

– Ванечка, перестань! – с ужасом прошептала она. – Это совсем не смешно! Ванечка...

Она рывком нагнулась и хотела схватить его, но резкое движение взбаламутило воду, по ней пошли круги, светлые волосы надо лбом затрепетали, и спокойное лицо вдруг стало исчезать, уходя все глубже в темноту. Лишь желтая купавка вертелась на поверхности в небольшом водовороте...