Фарт
Шрифт:
Да и на Земле Фарт особого пиетета ко всяким драгоценностям не испытывал. Как и к другим материальным благам. Воспитали его так, что ли. Есть крыша над головой? Можешь в магазин зайти и купить себе продукты какие тебе хочется, а не на которые деньги остались? Ну так и замечательно! Он искренне не понимал людей, которые рвали жопу только для того, чтобы повесить на стену плазму с еще большей диагональю. Или купить самый крутой внедорожник, который пьет бензин как рыба воду и облагается конским налогом. И это в условиях большого города, где везде асфальт и развитая сеть городского транспорта, и машина, по-хорошему, вообще не
Поэтому совершенно искренне написал:
– Ничего.
– Ты понимаешь, что перед тобой жемчуга хватит, чтобы жить в приличном стабе много-много лет?
– Да.
– И не хочется им завладеть?
– Нет.
– Давай-ка я тебе еще раз объясню, что такое Улей, с точки зрения экономики простого рейдера. За хороший шмот, ствол, или десяток споранов тебя могут грохнуть в свободных кластерах, или прирезать по-тихому в поганеньком стабе. Есть такие стабы в серой зоне, что непонятно кто там обитает. И не муры, и не «честные» рейдеры. Отбросы, не брезгующие ничем. За горох могут рискнуть напасть и в средненьком, по говнистости, стабе, где на правила смотрят сквозь пальцы. Или где глава стаба - самодур. Такие тоже встречаются и довольно часто. А вот за это...
– он поднял жемчужину на уровень глаз – На тебя могут рискнуть напасть в насквозь законном стабе. Где просто за покушение на чужую собственность вешают. Ты это понимаешь?
– Теперь да.
– И ничего?
Фарт еще раз посмотрел на рассыпанный жемчуг.
– Нет. Ничего.
Геббельс сокрушенно покачал головой.
– Если бы я не встретил тебя, Фарт, тебя бы грохнули. Вот на первом же стабе и грохнули. Если бы твари раньше не сожрали. Ладно, давай подберем для тебя жемчужину.
Он поводил над головой Фарта руками. Затем, проведя руками над подносом, замер над одним местом. Сгреб жемчуг над местом, которое его заинтересовало в сторону, а оставшийся пересыпал назад в мешок. Поиграв, подобным образом, в игру «Как лисица сыр делила», он протянул Фарту черную жемчужину.
– Глотай и добро пожаловать на процедуры.
Темнота обволакивает сознание.
Из темноты появляются рисунки монстров.
День, вернее Ночь Сурка.
Вспышка!
В процессе бодрствования тоже ничего не поменялось, разве что процедура посещения душа сменила приоритет и утвердилось на втором месте, уступив пальму первенства лишь «скворечнику», которого только полный писец, вместе с атомным взрывом, мог подвинуть с пьедестала.
Геббельс был более озабоченный и раздраженный, чем в момент перед вторым сеансом. Он долго не отпускал Фарта ходя вокруг него и исследуя руками все его тело, начиная от макушки и заканчивая пальцами ног. По его виду нетрудно было догадаться, что где-то, что-то не получается.
Из приятных новостей было то, что у Фарта отросли новые зубы и он смог разнообразить свое меню. Также он заметил, что потребление пищи у него заметно возросло. Фарт списал это на внутривенное «голодание» в течении недели и не придавал особого значения.
Вопреки его опасениям, второй дар удалось активировать без проблем. На этот раз Геббельс подарил ему «скрыт» и в момент активации Геббельса страховал Малыш, блокирующий выход. Впрочем,
На следующий день все было, как и в прошлый раз: побрили, жемчужина, Ночь Сурка.
Опять «похмелье» после пробуждения, помощь совсем уж мрачного Геббельса и все по новой. День Сурка.
Девушка каждую ночь исправно продолжала умолять его, оставляя после пробуждения поганейшее состояние.
Третьим даром у него оказался «клокстоп», который он активировал стреноженный в кушетке. «Чтобы не убился», как пояснил Геббельс. Правда у Фарта было другое объяснение.
Четвертым – дар снайпера. Для его активации понадобилась мишень на елке, пистолет в руках, с шестью патронами и Малыш, вложивший ствол своего пулемета Фарту в ухо. Во избежание.
Все дары Геббельс надежно блокировал.
За полторы недели бодрствования, что набежали суммой в перерывах между процедурами, Фарт заметил за собой некоторые физические изменения: кости на руках и ногах укрупнились, исчезла сутулость – вечный спутник сидячих работников, зрение стало стопроцентным. Он стал богаче различать вкусы и запахи. Более тонко различать и вычленять звуки. Как он подозревал, расстояние восприятия тоже увеличилась, но проверить этого он не мог. Также сейчас ему хватало четырех часов в сутки, чтобы полностью выспаться и не испытывать дискомфорта. Улей приводит физическую оболочку к идеалу? Или виноват Геббельс со своими экспериментами?
Но сильнее его тревожили психические изменения. Фарт менялся и неизвестно в какую сторону. Раньше он изо всех сил старался избегать конфликтов. Сейчас он несколько раз ловил себя на том, что думает, как бы спровоцировать Геббельса. И ведь он прекрасно понимает, что этим не добьется освобождения. Также он совершенно спокойно, с какой-то отстраненностью, представлял себе, как будет убивать его и Малыша. В мельчайших деталях представляя, как пуля попадает в лоб, оставляет маленькую дырочку входного отверстия и выходит через затылок, выламывая большой кусок черепа и вынося белесый мозг, в окружении красной взвеси из крови.
Пятый дар не появился. Ни через неделю, ни позже.
В конец обозленный Геббельс наконец сорвался:
– Почему у тебя дар новый не проклевывается? Я тебя тут жемчугом кормлю, как стаб ксера! Какого хрена ты вообще в кваза не превращаешься?! По моим расчетам, изменения должны были наступить еще на первой неделе! Что вообще происходит?! Того коктейля из гороха, живчика и спека, что тебе заменяет кровь, хватит чтобы превратить в квазов средний стаб! Или сдохнуть! А тебе хоть бы хны! Хотя процесс изменения в теле идет полным ходом. Во что ты меняешься?!
Фарт пожал плечами и опасливо отошел в сторону, опять поймав себя на мысли что хочется ответить довольно резко. Но пока нельзя.
Подождав пока Геббельс успокоится, он задал ему интересующий вопрос о своих сновидениях как под капельницами, так и в обычном состоянии. Вопреки опасениям, Геббельс не послал его подальше, а заинтересовался. Он подробно расспросил что видит Фарт, что чувствует, особо сосредоточился на эмоциях, Фарт благоразумно промолчал про мысли об убийстве расспрашивающего, и очень сильно обрадовался.