Фарт
Шрифт:
По сюжету, группа молодых и решительных армейских и гэбэшных офицеров отстранила от управления членов ГКЧП, в августе девяносто первого, и взяла власть в свои руки. Отдав приказ на открытие огня, они быстро справились с народными волнениями в Москве. Ельцин был арестован и, после быстрого суда, публично повешен на Красной площади. Вместе с ним были казнены его соратники, а также несколько агентов влияния из американского госдепа. СССР сохранил свою целостность. Националистические выступления в кавказских и среднеазиатских республиках были подавлены с особой жестокостью. Ребята не боялись проливать кровь. Пользуясь и так огромным доверием в армии, они зарабатывали себе еще больше авторитета из-за того, что предпочитали лить кровь чужую, а
В странах Прибалтики и на Западной Украине удалось справится без помощи оружия. Хватило сил МВД с дубинками и щитами. Но НАТО, откликнувшись на призыв лидеров сепаратистов о помощи, решилось на прямое вторжение. Первые боестолкновения показали, что Советская Армия образца девяносто первого года ничего не может противопоставить западным вооруженным силам. Тогда были демонстративно приведены в повышенную боевую готовность все, имеющиеся на тот момент, стратегические ядерные силы. Что сразу заставило натовцев сесть за стол переговоров. Была достигнута договоренность, что западники откатываются до своих границ, в ответ СССР выпускает всех недовольных нынешним положением из стран Прибалтики и Западной Украины.
Фильм заканчивался тем, что группа офицеров выдвинула на пост председателя одного из своих. Остальные заняли высокие места в правительстве.
Офигевший Фарт осознал, что он только-что просмотрел не художественную фантазию, а фильм-реконструкцию реальных событий. Что было понятно из титров. Приводились даже фотографии прототипов, рядом с кадрами актеров.
«Ну нихрена себе история вильнула» - ошарашенно подумал он – «Вся прелесть мультиверсум».
Сверившись по часам в планшете, он увидел, что уже девять вечера. «Кстати» - подумал Фарт – «Надо часами обзавестись и озаботится синхронизацией времени. Хрен знает как они тут в подземелье живут. Не видно же нихрена». Не откладывая вопрос на завтра, он притопал к Геббельсу, который так и сидел за столом и озаботил его своей проблемой. На что тут же был послан в далекое эротическое путешествие. Немного подкорректировав маршрут, обиженный Фарт отправился на кухню, где от души наелся и ушел в свою клетку спать. Странно, но живчика ему не хотелось абсолютно. Даже мысли о нем вызывали неприятные ощущения.
Ночью ему приснилась девушка из темноты, которая просила вернуться и Фарт проснулся с угасающим чувством острой тоски и полностью разбитым.
Следующий день практически ничем не отличался от предыдущего, за исключением одного важного, для каждого иммунного, эпизода. Фарту активировали первый дар.
Перед обедом Геббельс позвал его, усадил на табурет. Помахал руками над головой и начал объяснять:
– Дар сенса полностью сформировался. Теперь тебе необходимо его активировать. Некоторые для этого предлагают двигать ушами, пальцами, яйцами, бог его знает еще чем. Мол, со временем научишься активировать мысленно. Но мы пойдем другим путем. Учится будем сразу мысленной активации. Ибо опытный иммунный сможет просто по вильнувшему взгляду определить, что ты собираешься что-то сделать. Так опытный боец, лишь по легкому движению плеча, уже знает какой удар его соперник сейчас нанесет и успевает принять
Фарт в течении часа мучился, пыжился, напрягался, краснел, расслаблялся чуть ли не до опорожнения кишечника. Все было зря. Он узнал какой Геббельс в спокойном состоянии, в гневе, в бешенстве, в отчаянии. Услышал о себе очень много нового. Нелицеприятного, в основном.
В конце концов Фарт замер, пораженный. Он увидел. Нет, к зрению это видение никакого отношение не имело. Он осознал, что знает планировку здания, где сейчас находятся Геббельс и Малыш. Внутри его воображения как будто нарисовался радар. Такой рисуют в компьютерных играх–стрелялках. Только у Фарта радар был трехмерным. Он видел не только весь план помещения, как на бумаге, но также коробку дома сверху. И серую муть снизу. Скорее всего – землю без полостей. Причем снизу область, пускай будет «зрения» была намного тоньше. Живые организмы воспринимались зелеными точками на этом радаре.
«Как в компьютерной игре!» - с восторгом подумал Фарт и улыбнулся.
– Что? – подскочил к нему Геббельс – Получилось? Ну наконец-то. Отлично. А теперь выключи дар. Отлично. А теперь включи.
Вспомнив что и как он делал, Фарт, с небольшим усилием и задержкой, снова запустил «радар».
– Вижу, что получилось. Попробуй несколько раз быстро включить-выключить.
С каждым разом включение дара проходило все легче.
– Ну и славненько. – произнес Геббельс, поднимая руки – Поигрались и хватит. Выключай.
Поводив у него над головой руками Геббельс снова вернулся к столу и начал что-то там писать с бешенной скоростью. Фарт попробовал снова включить дар и у него ничего не получилось. Предприняв еще несколько бесплодных попыток, он описал проблему в блокноте и направился к Геббельсу.
– Да, я знаю. – мельком глянув в блокнот сказал Геббельс – Я заблокировал дар.
Фарт чувствовал себя маленьким ребенком, которому показали конфетку, а потом на его глазах съели. Кулаки сжались в приступе гнева, однако он держал себя в руках, помня как барахтался на полу, придавленный неимоверной тяжестью.
– Зачем? – написал он.
Геббельс откинулся на кресле и посмотрел в глаза Фарту длинным, холодным взглядом.
– Послушай Фарт, ты у себя там избирательной амнезией не страдал? – начал он надменным тоном – Нет? Тогда почему ты все время забываешь свой статус? Почему путаешь нас? Запомни! Это не я здесь нахожусь, чтобы помогать тебе. Это ТЫ здесь еще воздухом дышишь, чтобы помогать мне! А теперь не мешай. Свободен!
Поставленный на свое место Фарт побрел в свою клетку, прихватив по дороге планшет.
На следующий день его снова обрили, но сразу в кушетку запрягать не стали. Геббельс усадил его за обеденный стол и выставил на него большой поднос. Затем сходил к столу, порылся там и вернулся с холщовым мешочком в руках. Расслабил завязки и высыпал содержимое на поднос. Это были жемчужины. Много. На вскидку Фарт не смог бы определить сколько. Ему показалось, что около сотни. Около двух третей были жемчужины черного цвета. Остальные – красные.
– Что испытываешь, глядя на них? – внезапно спросил Геббельс, внимательно наблюдая за Фартом.
Тот прислушался к себе. Теоретически он знал, что перед ним лежит огромное богатство. Он видел во сне из каких опасных тварей это добывают, когда охотник и жертва за секунду могут поменяться ролями. Он понимал, что вот эти маленькие шарики – гарантия, не стопроцентная, но все же, получить новый дар, над которыми иммунные так трясутся, или улучшить старый. Или и то и другое вместе. Может быть, если бы он не попался Геббельсу и не начал получать жемчуг на халяву, а попал к обычным иммунным, помыкался в стабах в нищете и голоде, он бы и оценил выложенное перед ним богатство. Но сейчас он воспринимал все это богатство просто как шарики. Разноцветные. Ни как величайшую драгоценность.