Фантомы
Шрифт:
Два моряка осторожно поставили носилки на крыльцо, ожидая дальнейших указаний. Рул посмотрела вниз на окровавленное и распухшее лицо, еще не перевязанное. Этот человек пытался говорить. Она склонилась, но он, казалось, смотрел куда-то мимо нее.
— Привет, Ли, — смог он выговорить.
— Боже милостивый, — сказал Уилл, наклоняясь. — Да это же... Гельдер, да?
У подводника брови поползли вверх.
— Откуда ты знаешь мое имя?
Ли улыбнулся.
— Из наброска, который ты сделал в Стокгольме. Ты же
Мужчина попытался рассмеяться.
— Ох, нет! А я-то так трудился над своей легендой!
— У тебя была грандиозная легенда, — сказал Уилл. — А этой подписи я не замечал до вчерашнего вечера.
Рул, разинув рот, смотрела на двух мужчин.
— Что здесь происходит?
— Позже объясню, — сказал Уилл.
— Ли, я не собираюсь возвращаться в Советский Союз, — сказал Гельдер. — Я попрошу, чтобы меня оставили на Западе.
Уилл выудил из бумажника свою сенатскую визитку.
— Вот там ты меня сможешь найти. Дай мне знать, если понадобится моя помощь.
Гельдер посмотрел на карточку.
— Так значит, сельский адвокат, а? У тебя тоже была прекрасная легенда. Ты одурачил Майорова.
— Да нет, я не врал ему, — сказал Уилл. — Я просто сказал не всю правду.
— Вот и он не сказал мне всю правду, — сказал Гельдер. — Он не рассказал мне о бомбе.
— О бомбе? О какой бомбе? — спросила Рул.
— Недалеко отсюда, в архипелаге установлена бомба, атомная мина.
— Министр! — позвала она в парадную дверь. — Вам лучше подойти сюда.
К ним присоединился министр, и Рул слушала, пока Гельдер объяснял и рассказывал координаты и частоту гидросигнала, способного освободить антенну.
— Но вы не беспокойтесь, — сказал Гельдер. — Я думаю, она не сдетонирует, пока не освободится антенна.
Министр исчез в доме.
Какой-то мужчина со значком журналиста подошел к Рул и Ли.
— Вы не Уилл Ли? — спросил он.
— Совершенно верно, — с удивлением ответил Ли.
— Я Фред Аллен, корреспондент Газетного Управления, которое включает «Атланта Конститьюшн». Это не вы работаете с сенатором Карром в Вашингтоне?
— Гм, да, но в настоящий момент я в отпуске.
— В отпуске? — фыркнул репортер. — Что же это за отпуск, если вы в эпицентре событий?
Подошел министр.
— О, этот молодой человек как раз и есть герой всей истории, — сказал он, — и...
Рул сузила глаза и покачала головой.
— Вот и прекрасно, — сказал репортер. — И я хотел бы услышать обо всем.
— Не сейчас, — сказал Уилл. — Давайте поговорим об этом позже, о'кей?
— Только если вы пообещаете никому, раньше меня, не излагать информацию. Мне вся история нужна целиком из первых рук.
— Обещаю, вы будете первым. — Он обратился к министру. — Мистер Уэстберг, надо полагать, что все аэропорты и порты перекрыты. Не могли бы вы помочь нам попасть на вечерний
— Ну разумеется, мистер Ли, — ответил министр. — Я отправлю кого-нибудь с вами в аэропорт, чтобы не было затруднений. — Он отвел Рул и Ли в сторону от репортера. — Мисс Рул, — сказал он тихо, — я получил донесение, что некий итальянец, проживающий в стокгольмском «Гранд-Отеле», устраивает подобие аукциона по продаже, как он утверждает, плана вторжения в Швецию. Вам ничего об этом не известно?
Глава 59
Трина Рагулина окинула зал взглядом. Здесь было уже почти пусто, а после того, как выключили главный экран, освещение стало тусклым. Большинство людей уже покинули зал, и кроме нее здесь оставались только Джоунс, Майоров и этот охранник. Он как раз отвернулся, чтобы посмотреть на экран.
Гельдер уже исчез с экрана, уведенный шведами. И для нее он тоже исчез, а она оставалась с Майоровым.
Майоров, полагая, что он остался наедине с Джоунсом, заговорил в тишине:
— На следующей неделе, примерно в это время, я должен был быть выбран в Политбюро, — сказал Майоров. — Это мне было обещано самим председателем.
— Сожалею, сэр.
— О, это все равно произойдет, — сказал Майоров. — Пусть и не на следующей неделе. Ну а завтра я съезжу в Москву, доложусь перед Политбюро, постараюсь все произошедшее представить в лучшем свете. Начну следствие, каким образом шведы узнали о наших планах, ну и это займет у меня какое-то время.
— А вы не боитесь...
— Наказания за провал? — прервал Майоров. — Совершенно не боюсь. Меня защитит Первый секретарь и двое других членов Политбюро, на которых у меня, чтобы вы знали, есть любопытная задокументированная информация. Опять же, я развил и укрепил силы СПЕЦНАЗ, чего не мог бы сделать ни один русский. И это не будет забыто, особенно адмиралом Горшковым, кому это подразделение непосредственно подчинено. Нет, Джоунс, за меня говорит многое. А еще у меня в Вашингтоне есть Феррет, которого я завербовал лично. Один Феррет, с его высоким постом в ЦРУ, уже гарантия карьеры любого человека. Так что я буду жить и процветать и, не беспокойся, тебя тоже не забуду.
— Ты не будешь жить, — сказала Рагулина, и тут только все вспомнили о ней.
К ней бросился солдат, и она выстрелила в него всего один раз. Но и этого оказалось достаточно. Она вышла из камбуза, держа пистолет-пулемет. Джоунс оцепенел, а Майоров встал и повернулся к ней лицом.
— Рагулина, — тихо сказал Майоров, — сейчас же положи оружие, и будем считать, что ничего не случилось. Солдат не в счет, я об этом позабочусь. И ты по-прежнему будешь продолжать работать здесь.
— Ты уверен, что я так уж хочу по-прежнему работать здесь? — спросила Рагулина.