Фантомы
Шрифт:
Рул вместе с остальными, широко раскрыв рот, увидела, как приподнятый нос моторки ударил в низко сидящую покатую палубу подлодки. Моторка взлетела под крутым углом и перелетела через палубу подобно прыгающему воднолыжнику. Она упала в воду примерно в тридцати ярдах с другой стороны подлодки, приземлившись сначала кормой, а затем плюхнувшись и всем днищем, подняв во все стороны стены воды. Она помчалась в сторону острова и секунду спустя, пролетев по мелководью у берега, развернулась боком и успокоилась, уткнувшись в песок. Рул решила, что видела на дне лодки лежащего человека.
— Пилот, —
Гельдер подумал, что на несколько секунд отключился. Когда он пришел в себя, то лежал у основания боевой рубки. Над ним склонялся помощник.
— Капитан! Капитан, вы слышите меня? — говорил помощник.
Гельдер приподнялся, опираясь на локоть, но тут же рухнул от боли в челюсти.
— Пара дробин попала вам в шею, — сказал помощник, — а две или три, самое большое, в лицо. Я думаю, что это не страшно.
Гельдер подумал, что, судя по боли, все-таки что-то серьезное; кажется, он сломал челюсть. Во всяком случае, Колчаку повезло меньше. Весь удар выстрела угодил ему в лицо, и боевая рубка была заляпана пятнами мозгового вещества и волос и красными звездами сгустков крови.
Гельдер с помощью помощника с трудом встал на ноги и навалился на ограждение рубки. Он посмотрел в сторону берега, где приземлялся вертолет, и люди сбегались к большой моторке, вылетевшей теперь на сушу. Налетел легкий бриз и взъерошил его волосы.
— Я не знаю, кто этот дуралей, — сказал он помощнику, — но я надеюсь, что это единственный выстрел в этой нелепой войне. Поднимите этот чертов белый флаг и поторопитесь!
Глава 57
Трина Рагулина, ошеломленная, как и другие, наблюдала, как большая белая моторка перелетела через субмарину. Шведская телекамера сменила ракурс показа на более близкий к боевой рубке подлодки. Она увидела, как Гельдер, с лицом, по которому текла кровь, с трудом поднимался на ноги, выкрикивая слова приказа другому офицеру. А минуту спустя над подлодкой появился белый флаг.
Майоров вновь вскочил на ноги.
— Проклятье, Джоунс, я же приказал вам передать этот сигнал!
— И он был передан, сэр, — отозвался Джоунс, — а прием его подтвержден электроникой. Но буй не вышел на связь со спутником.
— Подлодка не передала гидросигнал! — сказал Майоров, ударяя кулаком по столу. — Свяжитесь с ними по радио и можете сделать это через открытый эфир, если необходимо!
— Но, сэр, — сказал Джоунс. — Ведь они по вашему же приказу не имеют права пользоваться радиостанцией. И они нас не услышат. Их радиостанция просто выключена.
— Чертов Гельдер! — заорал Майоров, вновь стуча по столу. — Будь проклят! Я хочу, чтобы его расстреляли! Свяжитесь с Группой Один в Стокгольме. Я хочу, чтобы они нашли его и убили, пока он не заговорил! Какая прелесть, он отказался выполнить самый особый мой приказ! Он не дал сигнал бомбе!
— Бомбе, сэр? — спросил ошеломленный Джоунс.
— Свяжитесь с Группой Один! — заорал Майоров.
— Но мы не можем, сэр; они уже следуют плану непредвиденных обстоятельств, тому условию, при котором в Швеции объявлена тревога. Они уже рассредоточились.
— Я хочу, чтобы Гельдера вернули! Свяжитесь со стокгольмским центром, пусть они отрядят на это своих людей.
— Но у нас нет такой возможности — напрямую
В первый раз за все время, что Рагулина знала Майорова, тот потерял самообладание. Она перевела взгляд обратно на экран. Советскую субмарину облепили шведские моряки, и она увидела, как от боевой рубки спускают на руках носилки. Она видела лицо Гельдера, все еще в крови, и как того поддерживает другой русский офицер. Все, теперь Ян в руках шведов. И они уже никогда его не отпустят, тем более после такого случая.
Зазвонил белый телефон. Майоров стоял, очевидно, пытаясь успокоиться, в то время как телефон звонил и звонил. Все в зале замерли, не сводя глаз с полковника.
Наконец он погрузился в кресло и снял трубку.
— Майоров слушает. — Нет, товарищ председатель, мы получили подтверждение, что тревога в Швеции — не мистификация. Я уже отдал приказ приостановить осуществление плана вторжения. Нет, товарищ председатель, шведы не захватили ни одного человека... да, за исключением экипажа субмарины. Ну разумеется, у них не было другого выхода, только сдаться. Я требую, чтобы министерство иностранных дел начало переговоры на предмет возвращения их, особенно капитана. Он один из лучших наших людей... вы встречались с ним в Москве. Да, товарищ председатель, завтра утром я там буду.
Майоров положил трубку и сполз в своем кресле.
— Отдайте приказ прекратить осуществление плана вторжения, — сказал он Джоунсу. — Меня вызывают в Москву, завтра утром совещание. И план, Джоунс, не умер, он просто откладывается. Вот увидите.
— Да, полковник, разумеется, — спокойно ответил Джоунс.
Рагулина стояла и смотрела на большой экран. Зеленые значки, один за другим, превращались в красные, а затем исчезали. Также и атмосфера в зале изменялась — энтузиазм перешел в депрессию. Стараясь не шуметь, люди занялись работой по приведению в порядок помещения. Вскоре погас главный экран, и оставался только экран с телевизионным изображением. Рагулина смотрела, как носилки погрузили в лодку и повезли на другую сторону острова. А Гельдер уже не вернется, она понимала, даже если советские дипломаты и договорятся о его освобождении. Ведь он же отказался выполнить самый важный приказ Майорова, и вернуться никак нельзя. И вновь она одинока, даже еще более одинока, чем раньше.
В зале начал гаснуть свет. Какой-то солдат в форме подошел к камбузу, где стояла Рагулина.
— Как бы насчет кофейку? — спросил он, приставляя оружие к прилавку. Рагулина налила кофе и посмотрела на автомат. И был это как раз тот самый супер-пулемет, о котором она слышала от Гельдера. Теперь она видела его вблизи, обнаружив затвор, стоящий на предохранителе. И в этом оружии уже была вставлена обойма.
Глава 58
Рул и Ли стояли на переднем крыльце дома на побережье Хоггарна, когда на носилках принесли командира субмарины. Дом этот был превращен в командный пункт королевских военно-морских сил и пресс-центр, и теперь тут было полно людей. Обалдевшие хозяева дома пытались оказывать хоть какую-то помощь, готовя кофе и сендвичи. Все вокруг были заняты историей Оскара Оскарссона, рыбака, который теперь находился внутри дома, выдерживая осаду прессы.