Фантом
Шрифт:
Жизнь вокруг кипела белоснежным цветочным паром, и я старался ловить радость! Пусть я фантом, но все же обретший плоть и кровь! И я имел право на жизнь, на личную судьбу!
Мне предписано было вернуться в город с красными черепичными крышами.
Но я решил, как и советовал Щедров, заехать сначала в Красносталь. На вокзале вежливая женщина объяснила, что поезд в означенный город идет лишь ночью.
Пришлось, оставив чемодан в камере хранения, отправиться бродить по незнакомому маленькому городку. Полдня я наслаждался свободной и такой интересной жизнью. Читал газеты, сидя на скамейках, гулял в парках, наблюдая, как радуются
Мозг постепенно извлекал из какого-то закрытого ранее тайника столько знаний об окружающем мире, оставленные мне моим двойником, что не радоваться всему происходящему не было оснований.
Я заходил в магазины, смотрел товары. В одном из них приобрел себе недорогой плащ, а на рынке, у однорукого солдата - немного поношенный, но еще приличный костюм.
Переодевался я в городской бане, а потом с удовольствием постригся и побрился у разговорчивого парикмахера, поведавшего мне все городские новости.
Я шагал по городу и чувствовал себя другим человеком. Небо было ослепительно синим, его расчерчивали треугольные ласточки.
В одном из скверов я сел передохнуть на скамейку, доедая мороженое на палочке.
Рядом со мною присел пожилой гражданин в берете, с сухим лицом, окаймлённом серебряной бородой. В руках он держал пакет, как выяснилось, с книгами.
Вот чего мне не хватало! Мне до боли хотелось читать!
Старик рассматривал свои книги. Пакет треснул и часть содержимого вывалилась на дорожку. Я тут же помог их поднять, попутно поглядывая на названия. То были старые издания Свифта, Рабле и Андерсена, причем – щедро иллюстрированные. Я что-то смутно помнил о сюжетах этих книг. Старик поблагодарил за помощь и тут же объяснил, что за углом находится книжный рынок и там распродают библиотеку.
Узнав, что и я охотно приобрел бы книги, он с готовностью отправился со мной, по ходу увлеченно рассказывая об интересных и редких изданиях.
Продажа книг происходила за бетонной оградой, прямо под ветками цветущего каштана. Продавцом был лысый пожилой человечек в круглых очках. В огромных чемоданах и ящиках томились сокровища человеческой мудрости.
Люди перебирали, щелкали языками, так как цены были высокими.
Но я тут же ухватил одну из любимых книг моего Учителя - «Фауст» Гете, сразу заплатив за нее, не торгуясь, немалую для меня сумму. По формату книга была небольшой и удобной. Я листал старые пожелтевшие страницы, сознавая, что знаю много отрывков из нее на память, особенно из первой части, так как Учитель часто читал ее мне.
А иллюстрации!
Вот коварный Мефистофель заглядывает через плечо пишущего седобородого Фауста.
Вот Мефистофель, рассевшись в кресле, беседует со студентом.
А вот достаточно детально изображенная кухня ведьмы.
Молодой Фауст рядом с юной и чистой Маргаритой.
А вот падает пронзенный шпагой в грудь Валентин.
Фауст и Мефистофель, несущие на конях во время Вальпургиевой ночи!
Да тут одни иллюстрации многого стоят!
– А вот редкая книга, - сказал старик, пришедший вместе со мной. – В наши времена не издавалась.
Я прочел название: «Удивительная история Петера Шлемиля».
– Это мудрый ученый, поэт и писатель, - сказал старик, поблескивая искорками в глазах.
– Ну, и чем же удивительна эта история?
– спросил я, с сомнением глядя на тоненькую старую книжонку.
И старик принялся лихорадочно описывать ее мне.
– О, это чудесная сказка, - сказал он своим скрипучим голосом. – Герой продал свою тень за большие деньги, а потом осознал, что не может жить без тени. Он ищет ее по всему свету… Тут еще перевод Самойлова – самый первый! Стоит взять!
Я сразу же заинтересовался! Это так было похоже на мою собственную жизненную историю, только наоборот. И эту книгу я приобрел, не торгуясь.
Перебрав еще гору фолиантов, я понял, что всего того, что мне хотелось бы купить, я отсюда не унесу. Прихватив еще один томик – недорогое издание «Рождественских повестей» Чарлза Диккенса, в которых, по словам моего спутника, было немало историй о привидениях, я решил покинуть такое соблазнительное место, как книжный рынок.
Когда мы уходили под шелест каштанов с рынка, старик сказал, что есть еще одна интересная книга на интересующую меня тематику.
– Вы слышали что-то о Майринке? О, интересный австрийский писатель! Есть отличная книга его - «Голем».
И он принялся описывать мне достоинства и сюжет книги, который очень увлек меня.
Старик пригласил меня к себе попить чаю.
Его обиталищем была комната с толстыми стенами и высокими сводами в очень старом здании. Почти все пространство комнаты занимали колоннады книг, возносившиеся до потолка, грозящие ежеминутно обрушиться…Среди этих книжных гор виднелись прямые, как стрелы, коридоры.
Старик представился Богомилом Антоновичем Данчевым, профессором литературы.
Я сел на расшатанный стул и вскоре уже держал в руках книгу Майринка, а профессор исчез для приготовления чая с малиновым вареньем от его родной сестры.
Я открыл книгу, и сразу погрузился в хмурое пространство пражского гетто. На картинке в темной комнате какой-то безволосый жуткий человек, с узкими прорезями глаз, подавал сидящему в кресле худому усачу книгу.
Я оторвал глаза от иллюстрации Гуго Штайнера – Праги. Только что так же подавал мне книгу сам хозяин квартиры профессор Данчев, только он был куда более приятным субъектом, чем существо на картинке.
Вдруг иллюстрацию озарило желтое пятно света. Я вздрогнул.
– Это – Голем!
– голос из-за плеча заставил меня резко обернуться. Данчев стоял за моей спиной со свечой в руке, в подсвечнике.
– Это я – чтобы вам было виднее смотреть... Я скоро, - и Данчев рассеялся в воздухе.
Я пролистнул несколько страниц. И впился глазами в строчки. В романе к граверу Пернату приходит загадочный неизвестный и приносит книгу, в которой нужно поправить инициал, сделанный из двух листиков тонкого золота. Затем посетитель исчезает. Пернат пытается вспомнить его облик — и не может! Только представив себя на его месте, Пернат чувствует, что становится похожим на приходившего: безбородое лицо, выпуклые скулы, раскосые глаза — да это же Голем!