Фантазмы
Шрифт:
— После них все слои-планеты Регулюма покрылись «хроноязвами» — временными провалами, — добавил Максим. — Мы их называем «виртуальными хронокладбищами». Попав на такое «кладбище», человек проваливается в прошлое, что ведет к резкому непредсказуемому изменению реальности. На Марсе таких «язв» множество, в одну из них, кстати, попала автоматическая станция, запущенная еще СССР в середине восьмидесятых годов, на других планетах таких «язв» поменьше.
— А на Земле? — спросил заинтригованный Стас.
— Тоже встречаются, хотя гораздо реже. Иногда газеты пишут об исчезновении людей, экспедиций, самолетов, кораблей, так вот —
— Можешь привести пример?
— В девяносто девятом году при транспортировке отечественного зенитно-ракетного комплекса С-300 на Кипр грузовое судно попало в Средиземном море в одно из «хронокладбищ» и оказалось в тысяча девятьсот шестьдесят втором году возле Кубы. Помнишь Карибский кризис шестьдесят второго? Когда чуть было не началась атомная война? Хрущев тогда быстро сообразил, что к чему, послал своих разведчиков на корабль, те доказали морякам, что комплекс принадлежит Советскому Союзу, американцы про это узнали и накрыли судно ракетным ударом.
— Что-то помню, но смутно. По-моему, до военных действий не дошло…
— Потому что вмешались мы, вернули корабль с комплексом в родное время, и кризис разрешился…
Все это вспомнилось Панову в медцентре РА после вопроса Максима. Стас кивнул, подтверждая, что все помнит, однако в подробности вдаваться не стал. Мысль о путешествии в прошлое для поисков Дарьи, мелькнувшая у него во время разговора с Максимом в пещере Марса после его слов о «хронокладбищах», вернулась вновь.
— О чем ты сейчас подумал? — спросил его внимательный контрразведчик, проявляя недюжинную интуицию.
Стас поднялся, сел на кровати, опутанный проводами, стал снимать с себя присоски с датчиками. Нехотя ответил:
— О Дарье… Ведь вы не разрешите мне опуститься в прошлое и найти ее?
— Это опасно, — покачал головой Максим. — Я верю, что она существовала в том варианте реальности, где ты с ней познакомился, но «волчицы» реализовали такой тренд, что ее милисса вообще исчезла. Конечно, есть слабая вероятность того, что она попала в мертвую петлю, в «хрономогилу», но я понятия не имею, можно ли ее оттуда вытащить.
— Но хотя бы домой вы меня, в конце концов, отпустите? На ночь буквально. Мне нужно забрать кое-какие личные вещи.
Максим задумался, погладил пальцем кончик носа, почесал бровь, потом направился к выходу из помещения. — Ладно, приводи себя в порядок, я загляну к шефу.
Стас проводил его взглядом, оттолкнул врача в голубом халате, пытавшегося помочь ему снять датчики, и начал одеваться.
«Сливовая косточка» в затылке пустила корни — он это чувствовал чуть ли не физически — и при любом нервном напряжении начинала пульсировать, посылая слабые «электрические» импульсы через всю голову. Импульсы достигали ушей — и тогда Станислав начинал слышать странные объемные звуки: скрипы, шорохи и шепоты — будто с ним пытались разговаривать его собственные органы, — вонзались в глаза — и тогда Стас начинал видеть танцующие вокруг полупрозрачные или светящиеся бесплотные фигуры, похожие на привидения или скорее голографические фантомы. Реже происходило искажение очертаний предметов и стен помещений — словно Стасу вкололи наркотик и его сознание раздваивалось, начинало плыть, хотя при этом он отчетливо осознавал, что ни о каком кайфе речь не идет. Просто он реагировал на сотрясения Матрицы
Несмотря на то, что, по словам Максима, они находились в зоне, свободной от сдвигов реальности, эти сдвиги все же происходили, хотя и на микроуровне, но иногда Стас успевал улавливать сам процесс изменения и уже перестал этому удивляться. Обычно такие «тихие» трансформации касались малозначимых вещей: то изменялся цвет предметов (так, цвет халатов врачей и медперсонала центра вчера был белый, сегодня — голубой), то их форма (плафон в его комнате сначала был квадратным, потом стал круглым), то ярлыки фирм-изготовителей (тренажер в спортзале имел поначалу наклейку «Льюис-Педжетт», а сегодня утром Стас заметил, что изготовитель тренажера фирма «Либеро»).
Крупные же встряски реальности были заметны Стасу лишь во время прогулок за пределами РА-квистора. Вот они еще продолжали его пугать. Особенно впечатляющи были внезапные исчезновения многоэтажных зданий или такие же внезапные появления новостроек на пустырях. Или резкие изменения плотности потоков машин на улицах. Регулюм жил своей жизнью, вздрагивал, раздваивался и сливался, трансформировался в соответствии с воздействием на него человеческих эмоций и желаний, а также специальных операций и диверсий обоих Равновесий, а люди ничего этого не замечали и продолжали верить в незыблемость законов Мира и в непогрешимость собственных планов. Редко кто из них применял формулу: человек предполагает, а бог располагает. И не важно, что богом в данном раскладе реалий был Закон баланса, проводимый в жизнь самим человечеством.
Максим вернулся внешне сдержанный, уверенный в себе и вежливо-непреклонный, что по сути отражало его характер.
— Босс разрешил тебе побывать дома. Но в сопровождении и с условием, что ты никому не будешь звонить и не отвечать на звонки.
Стас нахмурился:
— Вы мне не доверяете?
— Дело не в нашей доверчивости. Ты нужен маршалессе, и она попытается тебя выкрасть.
— А если мне позвонит Вадим или Кеша?
— Не позвонят, — уверенно сказал Максим.
— Почему? — удивился Стас.
— Борич сейчас у «волчиц», ты знаешь, а Кеша Садовский… того Кеши, которого ты знал, уже нет. Есть Викентий Дмитриевич Садовский, прораб строительной компании «Стройиндустрия». В космос он, естественно, не летал, тебя знает, учились вместе, но много лет уже не звонил и не встречался.
Стас уронил расческу, поднял, не спуская округлившихся глаз с контрразведчика.
— Вы его…
Максим отвел глаза.
— Не мы — «волчицы» изменили его милиссу. Хорошо хоть не ликвидировали. Все, хватит лясы точить, пошли за экипировкой.
Они поднялись на второй горизонт базы, где располагался технический центр, и Максим вручил Панову две миниатюрных детальки: одна напоминала родинку, вторая походила на спиральку.
— Это «москит», — сказал Экс-Макс, — рация скрытого ношения. Радиус действия — пятьдесят километров.
Станислав скептически осмотрел обе детальки, потрогал «родинку» пальцем.
— Что-то я не слышал о таких рациях…
— О них вообще мало кто слышал. — Максим ловко прилепил микроаппаратики Панову: «родинку» над губой, спиральку на ушной раковине. — Последнее слово военной отечественной молектроники. База — чипы размером с молекулу. Теперь ты будешь постоянно включен в нашу компьютерную сеть связи «Арахна».