Фантазеры
Шрифт:
— Ай, мамочка, мышь! — завизжала эта егоза Леночка и стала поджимать под себя ноги.
— Что ты выдумываешь! — сказала тетя Надя. — Откуда тут мышь?
— А вот послушай! Послушай!
Тут Мишка изо всех сил стал кашлять и толкать чемодан ногой. Дружок на минуту успокоился, потом потихоньку заскулил. Все удивленно переглянулись, а Мишка поскорей стал тереть по стеклу пальцем так, чтоб стекло визжало. Дядя Федя посмотрел на Мишку строго и сказал:
— Мальчик, перестань! Это на нервы действует.
В это время сзади кто-то заиграл на гармошке, и Дружка не стало
— Давай будем песни петь! — шепчет Мишка,
— Неудобно, — говорю я.
— Ну, давай громко стихи читать.
— Ну, давай. Начинай.
Из-под лавки раздался писк. Мишка закашлял и поскорее начал стихи:
Травка зеленеет, солнышко блестит,
Ласточка с весною в сени к нам летит.
В вагоне раздался смех. Кто-то сказал:
— На дворе скоро осень, а у нас тут весна начинается!
Леночка стала хихикать и говорить:
— Какие мальчишки смешные! То скребутся, как мыши, то по стеклу пальцами скрипят, то стихи читают.
Но Мишка ни на кого не обращал внимания. Когда это стихотворение кончилось, он начал другое и отбивал такт ногами:
Как мой садик свеж и зелен!
Распустилась в нем сирень.
От черемухи душистой
И от лип кудрявых тень.
— Ну, вот и лето пришло: сирень, видите ли, распустилась! — шутили пассажиры.
А у Мишки без всякого предупреждения грянула зима:
Зима!.. Крестьянин, торжествуя,
На дровнях обновляет путь;
Его лошадка, снег почуя,
Плетется рысью как-нибудь…
А потом почему-то все пошло шиворот-навыворот и после зимы наступила вдруг осень:
Скучная картина!
Тучи без конца.
Дождик так и льется,
Лужи у крыльца.
Тут Дружок жалобно завыл в чемодане, и Мишка закричал что было силы:
Что ты рано в гости,
Осень, к нам пришла?
Еще просит сердце
Света и тепла!
Старушка, которая дремала напротив, проснулась, закивала головой и говорит:
— Верно, деточка, верно! Рано осень к нам пришла. Еще ребятишкам
И она принялась гладить Мишку по голове. Мишка незаметно толкнул меня под лавкой ногой, чтоб я продолжал чтение, а у меня, как нарочно, все стихи выскочили из головы, только одна песня вертелась. Недолго раздумывая я гаркнул что было силы на манер стихов:
Ах вы сени, мои сени!
Сени новые мои!
Сени новые, кленовые, решетчатые!
Дядя Федя поморщился:
— Вот наказание! Еще один исполнитель нашелся!
А Леночка надула губки и говорит:
— Фи! Нашел что читать! Какие-то сени!
А я отбарабанил эту песню два раза подряди принялся за другую:
Сижу за решеткой, в темнице сырой,
Вскормленный в неволе орел молодой…
— Вот бы тебя засадить куда-нибудь, чтоб ты не портил людям нервы! — проворчал дядя Федя.
— Ты не волнуйся, — говорила ему тетя Надя. — Ребята стишки повторяют, что тут такого!
Но дядя Федя все-таки волновался и тер рукой лоб, будто у него голова болела. Я замолчал, но тут Мишка пришел на помощь и стал читать с выражением:
Тиха украинская ночь.
Прозрачно небо, звезды блещут…
— О! — засмеялись в вагоне. — На Украину попал! Куда-то еще залетит?
На остановке вошли новые пассажиры.
— Ого, да тут стихи читают! Весело будет ехать.
А Мишка уже путешествовал по Кавказу:
Кавказ подо мною, один в вышине
Стою над снегами у края стремнины…
Так он объехал чуть ли не весь свет и попал даже на Север. Там он охрип и снова стал толкать меня под лавкой ногой. Я никак не мог припомнить, какие еще бывают стихи, и опять принялся за песню:
Всю-то я вселенную проехал.
Нигде я милой не нашел…
Леночка засмеялась:
— А этот все какие-то песни читает!
— А я виноват, что Мишка все стихи перечитал? — сказал я и принялся за новую песню:
Голова ль ты моя удалая,
Долго ль буду тебя я носить?
— Нет, братец, — проворчал дядя Федя, — если будешь так донимать всех своими стихами, то не сносить тебе головы!
Он опять принялся тереть рукой лоб, потом взял из-под лавки чемодан и вышел на площадку.