Фантастика-2009
Шрифт:
– Но зачем вообще мне надо купить что-то неизвестное?
Он усмехнулся:
– Именно потому, что в них – неизвестное. Вам это нужно.
– Думаю, что неизвестное интересует доктора Лепета (кивком я для ясности указал на названного) куда больше, чем меня. Почему же в таком случае...
Движением руки продавец показал, что понял вопрос.
– Доктора Лепета интересует такое неизвестное, которое связано с тем, что уже известно ему. Наше неизвестное – другое.
В этот миг я почувствовал толчок локтем в бок. И одновременно услышал яростный шёпот:
– Покупайте!
Слух у продавца оказался на диво острым.
– В одни руки отпускается только одно изделие. Не два. Одно.
Я сказал – неожиданно для самого себя:
– Хоть потрогать изделие руками я могу? Или это тоже запрещено?
– Что вы! Сделайте одолжение! Вот, держите... не бойтесь, он не тяжёлый. Но всё же будьте осторожны: трудно сказать, что может случиться, если вы невзначай его уроните. Однажды покупатель поступил именно так – рассчитывая, видимо, на то, что ящик разобьётся и станет можно увидеть, что же такое в нём находится...
– Интересно. И что же случилось после этого?
– Как вам сказать... свидетелей происшествия не осталось.
– Кто же смог рассказать об этом? – привычно поймал я его на противоречии.
– Значит, кто-то смог. Приготовились? Держите...
И он осторожно снял с полки и медленно передал мне из рук в руки второй из тех ящиков, что рекомендовал купить. Я так же осторожно принял изделие.
Предосторожности показались мне излишними. Ящик был очень лёгок, судя по весу, он не мог содержать какой-то сложной начинки, электронной или механической. В голове мелькнула мысль: всё же это розыгрыш, идёт отлов дураков, и я среди них окажусь, чего доброго, первым.
– Но здесь нет ничего, – сказал я, внимательно осмотрев и огладив всю поверхность – десять на двадцать на сорок сантиметров. – Ни кнопки, ни тумблёра, ничего, чем можно было бы включать его или...
– Ничего такого вам и не потребуется. Как только мы оформим сделку, ящик включится сам. Он зафиксирует вашу личность, и в дальнейшем будет иметь дело только с вами.
– И что же он станет делать?
– Господи боже, откуда же мне знать?
Ну, нет, – подумалось мне. – На таких условиях я не играю. Да и вообще – на кой чёрт мне такая штуковина? Любоваться на неё по вечерам? У меня свободных вечеров не бывает. А если и случается, я использую их с куда большим толком. Мы с Денией...
И тут меня вдруг озарило. Это же готовый сувенир для неё! Она просто обожает ломать голову над задачками, вроде бы не имеющими ответа. Для неё лучшего подарка и не придумаешь.
И я скомандовал торговцу:
– Ладно. Покажите второй.
Второй оказался ещё легче – потому, наверное, что и размером был меньше. Я подумал несколько секунд прежде, чем сказать решительно:
– Беру оба. Сколько с меня?
– Я ведь уже сказал: в одни руки...
– Я слышал. Но второй – не для меня. По просьбе женщины...
– В самом деле? – Продавец прищурился. – Ну, в таком случае, я полагаю...
– Сколько я вам должен?
– Узнаем. Сейчас я только...
И он исполнил что-то на клавиатуре кассы. Секундное молчание. Короткий звяк. Продавец улыбнулся:
– Тридцать галларов. Как я и предполагал.
Тридцать
Я вручил продавцу требуемое. Он снова поиграл с кассой. И проговорил:
– Поздравляю вас с удачными приобретенияями и желаю всяческих успехов. А теперь прошу извинить: мне пора закрывать магазин.
– Не очень бойкая у вас торговля, – сказал я на прощание.
– Всё на свете можно рассматривать с разных точек зрения, – ответил он.
– С какой же рассматриваете вы?
– С моей собственной, разумеется, – ответил он, запирая за нами дверь.
– Так что у вас там с Антилии? – спросил Лепет, едва мы оказались на галерее. Спросил сухо, резковато; видимо, человеком он был самолюбивым и сейчас переживал, что его непонятно почему забраковали в качестве покупателя, предпочтя меня – человека, с его точки зрения, третьесортного, поскольку к поискам былых цивилизаций я непосредственного отношения не имел. Видимо, мои отношения с Денией никакой научной ценностью не обладали.
Я постарался ответить, не показывая виду, что его манера меня задела:
– Пойдёмте сядем где-нибудь в уютном местечке. Команда имеет время обедать. Там я вам и доложу, а то у меня во рту пересохло.
Лепет пробурчал что-то нечленораздельное, но, похоже, он и сам был не прочь пожевать что-нибудь приятное. Мы добрались до нужного этажа. С дюжину кафушек, побольше и поменьше, половина из них закрыта, в одной было, напротив, людно: четверо наших коллег при здешнем безлюдье показались чуть ли не толпой. Я сунулся было туда, но Лепет ухватил меня за рукав:
– Они нам помешают. А вон там – никого, пойдёмте туда.
Я не стал возражать. Вошли. Выбрали столик – Лепет предпочёл самый дальний от входа. Уселись. Обслуживание тут, как, наверное, и везде было того рода, что не без ехидства именовалось «бесчеловечным». На матовой столешнице засветилось меню. Я заказал рыбу – тумольского панцирника под голубым соусом, честное слово, не знаю ничего вкуснее, и меня очень обрадовало, что это блюдо оказалось в здешней карте. Лепет потребовал что-то вегетарианское и удовлетворённо захрюкал, когда сервер в столешнице растворился и снизу стало выдвигаться заказанное, одно за другим. Несколько минут мы увлечённо жевали, наконец Лепет уронил использованную салфетку, вызвал кофе и вопросил:
– Итак?
Я ещё с минуту промедлил, высасывая последнюю дольку панциря. И спросил:
– Как по-вашему, это синтет? Или всё же...
– Перестаньте пороть ерунду, – сказал он раздражённо. – Так что же там у них произошло?
– Насколько я смог понять (при этих моих словах доктор фыркнул), ничего особенного. Просто нашли какую-то новую математику – так я понял...
– Что-о??
Я так и думал, что это собьёт с него всю спесь.
– Нашли новую математику, – повторил я как можно раздельнее. – То есть, какие-то формулы или что-то в этом роде, и ваши математики там уверяют, что в сочетании с результатами Пятой экспедиции эта находка должна открыть перед нами небывалые возможности.