Фантастика 2000
Шрифт:
— Не надо! Она же пьяненькая, она не понимает!
— Выкидывай ее на лестницу! — приказал один чулок другому. — Она в отрубе.
«Сейчас или никогда!» — преодолевая боль, а может быть, лишь отталкивая ее, Даша поползла в маленькую комнату.
Надо было миновать метр коридора…
Кровь лилась из руки и почему-то стекала по боку, по платью, может, голова разбита? Один глаз не видел.
По второму лилось нечто липкое, как цветочный мед. Тоже кровь?
И тут чулок ее заметил.
— Ты куда?
Он кинул в нее
И за ней блеснул темпоральный квадрат.
Но ей не достать до него. Никогда не достать — потому что чулок стал стрелять. Он стрелял ей в ноги, она содрогалась, но не от боли — боль уже давно завладела всем телом, — а от приближения смерти.
И уже совсем умирая, Даша все же умудрилась — вне сознания — дотронуться ладонью до металлического квадрата.
И тут же она исчезла.
Не только в квартире, но и во всей Вселенной ее уже не было, потому что она была в движении, в пути, когда исчезает масса…
Даша пришла в себя в неуютном и суровом транстемпоральном отсеке.
Она старалась не двигаться, понимая, что тогда возвратится боль. И она этой боли не выдержит. Поэтому, открыв на мгновение глаза, она закрыла их снова.
Ничего не происходило.
Потом пришел голос.
— На этот раз пришлось нелегко?
Мудрая и оттого скучная тетя Тампедуа сидела на неудобном шатучем стуле у стены. В старомодных очках, с прической «пармезан», которую уж двадцать лет никто не носит, она была похожа на грузного филина.
— Ты же видишь! — простонала Даша. — Я могла там умереть. Я чуть не умерла.
— Не умерла, тогда вставай. Нечего разлеживаться, тебя друзья поджидают.
— Они же рехнутся, если увидят, на кого я похожа!
— Возьми себя в руки.
Даша отказывалась подняться. Ковер был жестким, но надежным и безопасным.
— Они сюда не проникнут? — спросила Даша.
— Не старайся показаться глупее, чем ты есть на самом деле. Мы не на предвыборном митинге.
— Позовите доктора.
— Нет, мой президент. Лучше открой глаза.
Даша открыла глаза.
Тетя Тампедуа держала перед ее лицом небольшое зеркало на длинной прямой ручке.
…Никакой крови, никакого выбитого глаза, никаких синяков и ссадин.
Обыкновенное, милое, приятное, неправильное лицо президента.
Даша знала, что это именно так. Она не в первый раз уходила в виртуальное прошлое.
Но на этот раз все было настолько тяжело, что Золушка еле смогла вернуться во дворец.
Даша поднялась. Все в ней ломило, страдало, ныло.
— Но я и шага ступить не могу.
— Это лишь означает, — цинично сказала тетя Тампедуа, — что все болезни от нервов, и только сифилис от удовольствия.
В отсек заглянул Паскуале.
Он знал о «заплывах» президента лишь в общих чертах. Обо
— Заждались, — сообщил он. — Тебя не было больше двух часов.
— Неужели я там пробыла только два часа?
— Около двух часов, — сказала тетя Тампедуа.
— Ты не представляешь, сколько всего произошло!
— Поэтому и существует эта программа, — сказала тетя Тампедуа. — И будет существовать далее.
— Но там я уже, наверное, умерла.
— Думаю, что сегодняшний визит — исключение. Но закономерное.
— Хоть бы кто-нибудь из вас побывал там со мной! Вы бы так не рассуждали.
— Визиты туда — слишком дорогое удовольствие, — сказал Паскуале. — Некоторые даже ворчат, что президент живет не по средствам.
— Пускай они займут мое место, — обиделась Даша.
Никто ей не ответил.
Но и без этого президент знала, что ответит ей профессор Тампедуа. Или те, кто создавал эту программу: «Ты не можешь позволить себе, голубушка, всегда существовать только в мирной, благополучной реальности. От такой жизни даже кошки тупеют.
Ради тебя и тебе подобных был воссоздан канал в прошлое.
Конечно, это лишь альтернативное прошлое. Такого прошлого не было и быть не могло. Не было и города Веревкина, и рынка в нем.
Раз в месяц на несколько часов тебе положено добровольно проваливаться в страшный кошмар, который нормальному уму придумать невозможно. Там, в черной сказке, ты сталкиваешься с людскими страданиями, получая свою законную долю. Ты должна впитать в себя эту боль, чтобы возвратиться очистившейся от мелочей жизни и достойной высокой участи. Иди к своим подданным, смейся и трудись с ними. Им не грозит город Веревкин.
И никогда не забывай, что в глубинах твоего сознания, а значит, и в альтернативной действительности, люди бьют, мучают, убивают своих близких».
Даша вздохнула и подошла к зеркалу.
Косметикой она не пользовалась, потому что у нее была репутация женщины, которая никогда не пользуется косметикой и красота которой в подпорках не нуждается…
Глядеть на профессоршу Тампедуа не хотелось. Словно та знала какой-то гадкий секрет, чего простить невозможно.
Королям и президентам лишь кажется, что они все могут. На самом деле они — игрушки в лапах специалистов и советников.
Даша миновала зал и оказалась у бассейна.
В воде плескались друзья и однокашники, которые при виде ее оживились и стали звать к себе.
— Окунись хоть на минутку, Дашка, ты не представляешь, какая чудесная вода!
— Дашка, не зазнавайся и не изображай из себя шишку на ровном месте!
— Где Вадик? — спросила она Нектария.
— Улетел, сказал, что не может ждать.
— Не хочет ждать, — жестко поправила друга Даша.
Как ей его сейчас не хватало!
Беда государственного деятеля в одиночестве. Никому нельзя доверять, ни на кого нельзя опереться.