Фантастика 2000
Шрифт:
Первое: как увязать запросы пробудившейся программы с планировщиком очагов синтеза? Зародыши все одинаковые, но программы роста совершенно друг на дружку не похожи. Будущим механам необходимы совершенно разные компоненты и в совершенно различных количествах и пропорциях. Стало быть, о жесткой планировке и речи быть не может. А дробить единый синтез на несколько субочагов — тоже не выход. Обычная программа все равно будет обслуживать их по очереди, и пока работает один, остальные будут тупо дожидаться своей очереди.
Шредер
И Ник резонно подумал: а что, собственно, мешает сдублировать нужное количество раз саму программу? Планировщик выясняет объем и характер будущего синтеза, дробит его на несколько очагов по типу синтезируемых составляющих, и на каждый очаг натравливает копию программы! Естественно, нужно изрядно вылизать и оптимизировать саму программу, но вот этото Ник как раз и умел делать лучше всего.
И он ухнул в мир операторов и исполняемого кода. Раз за разом компилируя и отлаживая отдельные кусочки, каждый из которых отвечал за завершенный процесс. Поглощая в неимсь верных количествах кофе и приведя шевелюру на голове в неописуемый беспорядок.
Третий день он корпел над терминалом, отрывая взгляд от куба-экрана только изредка.
Ник не сразу сообразил, что в каюте помимо него находится еще кто-то — над плечом выразительно покашливали уже с минуту. Деликатно так, без нажима. Отрываться не хотелось, да и нельзя было, поэтому Ник с удовлетворением досмотрел, как вспомогательная подпрограмма совершенно корректно отследила наличие сырья для каждого из будущих очагов синтеза, и с неудовольствием обернулся.
Позади стоял Градиленко, еще двое контактеров — смуглые бородатые ребята — и два десантника из охраны.
— Что такое? — посмурнел Ник. Пока он работал, унылая история с нарушением флотских инструкций успела отойти на задний план и совершенно перестала Ника волновать. Теперь же он вспомнил все — и как швырял табуреткой в несимпатичного руководителя группы контакта, и как Шредер сообщал, что все не так просто, как могло показаться сначала…
— У тебя есть шанс реабилитироваться, — по обыкновению глядя куда-то в сторону, сказал Градйленко. — Собирайся. Бот на поверхность стартует через четверть часа.
— На поверхность? — недоумевая, переспросил Ник. — Но это же нарушение вашего любимого пункта три седьмой главы наставления…
— Собирайся, — перебил Градйленко. — И не умничай. Вадим, проведешь его.
Сказав это, Градйленко качнул головой одному из бородачей и торопливо удалился вместе с ним. Десантники и второй бородач остались.
Ник некоторое время задумчиво смотрел в проем распахнутого люка.
— Я могу узнать, что происходит? — как можно более дружелюбно обратился он к оставшемуся бородачу по имени Вадим.
— Можешь, — угрюмо ответил бородач. — Мы, похоже, снова сели в лужу.
— Вы — это группа контакта? — уточнил Ник.
— Да.
— А я-то тут при чем? — удивился Ник. — Опять станете выяснять что,
Бородач отрицательно покачал головой.
— Они сказали, что будут разговаривать только с тобой, — объяснил бородач. — Градйленко как ни извивался, а все равно в итоге был вынужден прийти к тебе.
По глазам собеседника Ник понял, что подчиненные Градйленко ничуть этим фактом не опечалены. Кажется, онитшдолюбливали своего шефа. Впрочем, стоит ли удивляться?
— Они? Кто — они? Селентинцы, что ли?
— Да. Девчонка и ее приятель. Других мы пока и не видели…
— Буга? Буга не приятель, — заметил Ник. — Буга ее брат.
— Вот видишь, — вздохнул бородач. — А мы даже имен их не сумели выяснить. Как, говоришь, парня зовут? Буга?
— Да. А девчонку — Криста.
— Криста? — удивился Бородач. — Но это же земное имя!
Ник пожал плечами:
— Они телепаты, Вадим. Криста просто выбрала из известных мне имен наиболее соответствующее. Наверняка она называет себя как-то иначе, но из-за того, что я думаю о ней, как о Кристе… — Ник развел руками.
Вадим заинтересованно взглянул на Ника.
— Телепаты? Так вот почему они так складно говорят порусски и по-английски… Да ты собирайся, собирайся, времято идет…
Понимая, что возражать бессмысленно, Ник засейвил и забекапил результаты трехдневной работы, покинул сеть и погасил терминал. Брать с собой ему было нечего. В сопровождении Вадима и под конвоем безмолвных лбов из охраны Ник пришел в грузовые отсеки крейсера. В одном из них распластался на синтетическом жаропрочном покрытии посадочный бот класса «Медуза». Посудина не особенно поворотливая и маневренная, зато надежная, как молоток, и очень вместительная.
Градйленко уже сидел в боте, пристегнутый и упакованный.
Второй бородач — тоже. В багажном отсеке кто-то тихо переговаривался и изредка доносилось сиплое покашливание. Ник молча уселся в свободное кресло, пристегнулся и глянул в наружный экран. У бота муравьями копошились техники, отсоединяя стояночные разъемы и шланги.
Спустя пару минут начался стартовый отсчет, а еще через некоторое время бот приподнялся и рванул к уже отверзнутым шлюзам. Когда на экране стало сине от звезд, на глаза Ника едва не навернулись слезы.
А потом все заслонил голубовато-зеленый шар Селентины.
Прекрасный и манящий. И где-то там, под толщей атмосферы, ждала его рожденная в лесу девчонка, сама часть селентинского леса.
Ник чувствовал, что еще не все успел ей сказать. И она ему — тоже.
Чем хороша неповоротливая и маломаневренная «Медуза» — ее практически не трясет в атмосфере. Бот снижался солидно и уверенно, без той легкомысленной болтанки, которая заставляет вспомнить о буйстве стихий и о том, что человек вкупе с творениями своих рук — всего лишь песчинка на ладонях мироздания.