Фантастика 2000
Шрифт:
Первое время.
Но потом, на третий-четвертый день, в голову потихоньку начали лезть разнообразные мысли.
Как долго ему еще здесь торчать в четырех стенах? Вернее, в шести — „Калахари“, похоже, проектировал латентный пчеловод. Все, что только можно было сделать шестиугольным или шестигранным, здесь таким и было. От формы помещений до поручней на стенах и потолке.
Крейсер может пробыть в зоне контакта сколь угодно долго, а запас автономии у такой громадины наверняка исчисляется годами. Из-под ареста Ника вряд ли освободят, несмотря на обещания Шредера. Если бы имелась такая возможность,
И кто-нибудь потом перед рискованным шагом будет думатьтревожиться: „Ох, вышибут меня из флота, как Гринева, Даусса или Капранова…“ Мрачная перспектива…
Ник вспомнил прибытие на Селентину, свои мысли о том, что космолетчики не любят космос, а любят кислородные планеты. И понял, что был тогда не совсем прав.
Может быть, он и не любил космос. Но все равно стремился туда. Мысль, что отныне предстоит сворачивать в зародыши устаревшие механы и выращивать на замену новые, посовременнее; что придется безвылазно торчать на Земле, в толпе, в мегаполисе; что вряд ли теперь светит всласть поохотиться в неведомой глуши — эта мысль Ника угнетала. Подавляла все его естество. Слишком уж он привык к свободе дальних рейдов.
„Нарвался все-таки… — подумал Ник с отчаянием. — Но ведь не мог я свернуть программу, не мог, не успевал! Я Бугу увидел буквально за четверть часа до землеходов… Неужели они не хотят этого понять?“ Ник представил лягушачье лицо Градиленко и вздрогнул от омерзения и злости. Может, не стоило швыряться табуреткой? Повилял бы хвостиком, изобразил раскаяние — глядишь, и обошлось бы выговором да штрафом. А так — прощай флот…» Но почему молчит Шредер? Он же обещал…
К вечеру четвертого дня журналы были напрочь забыты; Ник лежал на койке лицом в подушку и чуть не до крови кусал губы.
Щелчок дверного запора буквально подбросил его. Ник вскочил и застыл напротив медленно отворяющегося люка.
Вошел капитан. Плотно затворил люк и внимательно поглядел на Никиту. В руке капитан держал сложенный вдвое лист пластика, похоже, с какой-то распечаткой.
— Ну, как ты, сынок? — спросил капитан вполне нейтрально.
— Хандрю, — признался Ник угрюмо. — Выпрут меня из флота, похоже.
— А тебе бы этого не хотелось? — поинтересовался капитан.
Похоже, вполне искренне.
Ник пожал плечами:
— Да привык я уже… Седьмой рейд. Я ведь двенадцать лет в космосе. Даже не думал, что это так быстро закончится…
Капитан мелко закивал.
— Да. Это затягивает, что и говорить… Вот, держи, это тебе.
Он протянул Нику распечатку.
— От шефа? — с надеждой спросил Ник.
— Наверное, — любой на месте капитана пожал бы плечами.
Капитан остался неподвижен. — Я не смотрел.
Ник торопливо расправил лист.
«Ник! — гласила распечатка. — Дело сложнее, чем мне показалось сначала. Придется тебе посидеть под арестом до самой Земли. Будет процесс и следствие, но одно я обещаю наверняка: из флота тебя не отчислят. Я пригрозил свернуть сотрудничество с Управлением, если они вздумают тебя уволить, так что не распускай нюни и не мрачней. А чтоб не терять формы и не облениться, займись-ка нашей давнишней и любимой проблемой — адресацией параллельного
И — размашистая подпись.
Ник непроизвольно расплылся в улыбке.
— Что? — невозмутимо спросил капитан. — Хорошие новости?
— Лучше не бывает, капитан! — радостно сообщил Ник. — Меня не уволят!
Капитан едва заметно улыбнулся. Похоже, он все-таки прочел распечатку перед тем, как отнести Нику. Ну скажите на милость, какому капитану громадного крейсера взбредет в голову самолично доставлять послание от шефа какому-то там арестованному эмбриомеханику из гражданских? Да еще вечером, в неслужебное время?
— Очередное вам спасибо, капитан! Скажите, а терминалом я смогу воспользоваться?
— Арестованным запрещено пользоваться корабельными терминалами…
Ник осекся. А как, собственно, он тогда сможет работать?
На бумаге программу не напишешь и не откомпилируешь, и уж точно — не проверишь…
— …но в наставлении ничего не сказано по поводу личных капитанских терминалов, — закончил фразу капитан и заговорщицки подмигнул.
После чего развернулся и вышел.
Ник недолго маялся — спустя четверть часа явился щуплый вестовой с портативным терминалом под мышкой.
— Вот! — сказал он, протягивая плоский брикет Нику. Потом выудил из кармана складную антенну-георгин и установил ее на откидном столике. — Наводку от корабельной магистрали берет на ура! Работай…
— Спасибо, воин, — вздохнул Ник. — Да не падет на тебя гнев сурового начальства…
Воин продемонстрировал Нику белозубую улыбку и отправился по загадочным (для Ника) вестовым надобностям.
В каюту мельком заглянул охранник с неизменным лучевиком в волосатых лапах, громыхнул запором, и Ник снова остался один.
Впрочем, нет. Не один. Теперь он мог дотянуться до любого человека в пределах обитаемой Вселенной, до любой информации.
Потому что у него появился выход в сеть.
Ник подсел к столику, откинул крышку терминала, запитал его и подсоединил джек антенны ко входному разъему. Терминал пискнул, загружаясь; над столом развернулся призрачный кубик экрана.
Первым делом Ник подключился к родимому спеццентру в Саутгемптоне, отыскал свой холд, наколотил пароль и вошел.
— Отлично, — пробормотал он, шелестя клавиатурой.
Параллельно проверил — на месте ли шеф?
Шефа не было, рабочий день в Англии уже закончился.
— Ладно, — вздохнул Ник, загружая рабочие библиотеки и отладчик. — Параллельный синтез, говорите? Будет вам параллельный синтез от Никиты Капранова! Клянусь своей треуголкой! И только попробуйте обругать метод…
Когда Ник окунался в работу, время переставало для него существовать.
Прошло суток, наверное, двое. Во всяком случае, с начала работы Ник дважды прерывался на сон. Мультисинтезные процессы поглотили все его внимание, все без остатка. В принципе у Ника имелось несколько идей относительно того, как возможно поддержать в растущем механе Мультисинтезные процессы. От одной из них Ник и оттолкнулся, но, как водится, по мере медленного продвижения вперед стали неумолимо накапливаться мелкие и очень неудобные проблемы.