Фантастика 1991
Шрифт:
– Все, мы прибыли. Если есть желание, пойдемте ко мне. Я отвечу на остальные вопросы в домашней обстановке.
Корреспондент мгновенно выскочил из машины. Глаза его радостно заблестели:
– Конечно же, конечно! Если позволите,- я с радостью.
Я махнул рукой, пропуская его вперед. Он остановился на миг у подъезда,, впечатленный солидной постройкой, оригинальностью архитектурного замысла. Немного осталось в Харькове таких домов, немного.
Поднявшись на крыльцо, я отключил сигнализацию, открыл ключом дверь. Корреспондент остановился в прихожей, еще более ошеломленный, чем в автомобиле. Я начал снимать плащ, раздевался медленно, стараясь
Весь этаж в моем распоряжении: естественно, большая прихожая, огромная кухня, просторные комнаты. Роскошная отделка. Я привык, мне нормально.
Я провел корреспондента в кабинет. И опять же постарался увидеть его глазами книжные стеллажи до потолка, забитые раритетными книгами, антикварную мебель, что я вывез из музеев, которую мои друзья списали как не соответствующую эпохе.
– Что пьете?
– спросил я, открывая бар.-Джин, виски? Коньяк “Бурбон”, “Наполеон”? “Камю”?
– Нет-нет,-замахал он руками.-Я и так злоупотребляю вашим гостеприимством. Вы не должны уделять мне столько внимания.
Я был польщен тем, как он держался, как потрясение разговаривал, как благоговейно вступил в квартиру. А ведь я снимаю еще две квартиры для интимных встреч, и те квартиры оборудовал тоже неплохо.
– Значит,-проговорил я, усаживаясь, и кивнул ему на кресло напротив,- вас интересует, каким образом мы достигли высоких показателей?
– Не совсем это. Больше интересуете вы. Каким образом пришли к этому, почему выбрали именно такую трудную профессию?
Я закурил, внимательно осмотрел корреспондента. На мгновение ощутил жалость: что за жизнь у человека! Пишет о других, ищет интересные судьбы, а сам живет серо и неинтересно.
Сам не знаю, почему я так заговорил, что за внезапная откровенность заставила меня наклониться и доверительно сказать:
– Хотите правду? Конечно, опубликовать ее не удастся, но мне интересно видеть вашу реакцию. Если впечатлила даже автомашина, квартира, то моя судьба и вовсе заставит вас раскрыть рот и ходить в таком положении всю оставшуюся жизнь. Я расскажу, потом вы напишете обычную статью о перевыполнении плана, трудовом подъеме и успехах в соревновании между продавцами.
Корреспондент слушал почтительно, но в его глазах я впервые уловил огонек недоверия. Я отхлебнул вина и заговорил: - Начнем с того, что я родился в 2142 году. Да-да, вы не ослышались, в ХХП веке. Закончил гипношколу, прошел курс брейншторминга, работал материалистом. Каникулы проводил на дне Тихого океана, в отпуске бывал на Венере и кольцах Сатурна, посвящен в квадрозойство и сенсофагию. Имел друзей, у меня были женщины, хорошее положение. Собирался жениться, но не успел.
Корреспондент и в самом деле слушал, раскрыв рот. Но мне показалось, что удивление у него было наигранное, словно бы он мне хотел подыграть, а сам не верил ни на йоту.
– И что же?
– спросил он осторожно, когда я замолчал.- Вы передумали жениться?
– Нет, но я был признан виновным в целом ряде серьезных преступлений. Суд приговорил меня к высшей мере наказания.
– Вот уж не думал, что в светлом будущем будут преступники.
– Они всегда будут. Разве что изменится понятие преступления. Итак, я был приговорен. Высшей мерой у нас является полная изоляция от общества.
– Ага, тюрьма. На какой срок?
– Пока не исправлюсь, по их мнению.
– Вы бежали из тюрьмы?
– Как видите, нет. Меня сослали в XX век. Из светлого интеллектуального мира бросили в дикий мир, где полно не только
Мой собеседник сидел в кресле, опустив голову, внимательно слушал..
– Мне трудно сформулировать мою вину,- продолжал я,- трудно выразить вашими словами. Нет-нет, грабежей, убийств и прочей экзотики у нас нет, естественно. Наша криминалистика раскрывает абсолютно все преступления, к тому же у нас такие преступления невозможны. Меня осудили за неэтичное поведение. Даже это звучит грубо и неверно. Меня осудили за склонность к неэтичному поведению, за… Как бы это объяснить… Словом, за то, от чего у вас еще отмахиваются, у нас уже серьезное преступление.
– Не понял,-качнув головой, сказал мой гость.
– Поясню на примере. Существуют правила дорожного движения пока только для автомашин, и никто не догадывается, что с 2000 года будут введены пешеходные книжки. Пешеходам тоже будут прокалывать талоны, отбирать права и так далее. Мера вынужденная. Городское население возрастает, и если не упорядочить движение по улицам и переходам метро, то домой не скоро доберешься. А детей так и вовсе раздавят в сутолоке в часы “пик”. Так вот, у нас подобной проблемы нет. У вас до нее руки не дошли, висит масса неотложных дел. Вам надо спасать людей, куда уж обращать внимание на придавленный палец!
– Теперь улавливаю, с трудом, но улавливаю.
– Вот и отправили меня, осудив, к вам в жестокий XX век. Меня обвинили в нравственной глухоте. Не абсолютной, таких в нашем обществе быть не может, но все же я, по мнению коллег, бывал недостаточно нравственно чист. Выяснилось, что я дважды солгал, один раз поленился прийти на встречу, и товарищ прождал меня более десяти минут, и трююды не оказал помощи знакомым, когда те оказывались в затруднительных ситуациях.
Корреспондент поднял голову и посмотрел мне в глаза. Наверняка я лгал теперь чаще, чем говорил правду, хотя на встречи старался не опаздывать, но жизнь есть жизнь, а уж сколько раз увиливал от помощи!
– И за это сослали?
– Посадили,- уточнил я,- в XX век.
– На сколько лет?
– У нас не дают срок. Как только я осознаю вину, как только во мне произойдет нравственное перерождение, так сразу и выдернут меня из этой жути.
Собеседник все еще не понимал жестокости наказания, глядя на мое холеное лицо директора, на дорогой костюм, на перстни с бриллиантами, на весь мой шикарный кабинет.
– Простите, а в чем заключалось само наказание?
– Меня обвинили в недостаточной нравственности. Посылают в такой ужас, в такое место, где наши самые безнравственные личности показались бы ангелами! Ведь я попал в мир, где гремят малые войны, где террористы подкладывают бомбы под автобусы с детьми, где воздушные пираты захватывают самолеты с пассажирами, где на дне океанов лежат атомные подлодки с боевыми ракетами, над головой носятся тысячи спутников, начиненных термоядерными бомбами, и вся земля утыкана межконтинентальными ракетами! Вчера на улице перед моим магазином пьяный водитель сшиб женщину с ребенком. Я уже три года здесь, обвыкся и то лежал полчаса в нервном шоке. А хулиганы, воры, гуляки, орущие песни среди ночи? Вы не можете представить, что это такое для человека XXII века!