Фантастика 1972
Шрифт:
Старик просто побелел, когда увидел на столе десяток совершенно одинаковых нэцкэ, среди которых самый совершенный анализ не нашел бы подлинную.
Впрочем, теперь все они были подлинниками. А вокруг этой кучки стояла добрая сотня фигурок из карельской березы.
Антон тогда убежал из дому и долго шлялся по улицам, ожидая, когда гнев отца утихнет, но трещина между ними постепенно превращалась в пропасть, и через год Антон стал жить отдельно.
К тому времени они окончательно перестали понимай, друг друга.
Отец отказался
Антон поселился в двухстах километрах от отца, дубликатор ему не полагалось иметь до шестнадцати лет, и на первых порах ему пришлось туго, так как он захватил из дома отца только картину “На дальней планете”, да и ту без спроса. Эту картину отец особенно берег, но и Антон любил ее не меньше. Черное небо, серебряная ракета на багровой земле и яростное лицо звездолетчика в термостойком скафандре. А вдали, похожий на мираж, огненный город какой-то немыслимой цивилизации.
Он редко бывал у отца, вдали от него женился и вырастил Аста.
С тяжелой головой Антон поднялся по звонку оператора и пошел в столовую. Из своей комнаты вышел, не глядя на него, ACT.
Антон придвинул к себе соки и груду витаминизированных ломтиков, приготовленных киберповаром по указанию киберврача.
ACT брезгливо посмотрел на тарелку отца и принялся за свою протопищу. Антон, в свою очередь, старался не смотреть на отвратительное желе на тарелке Аста. Так в молчании прошел весь обед. Далеко не первый такой обед.
И снова Антон вспомнил отца.
Точно так же держались и они перед окончательным разрывом.
После обеда Антон долго лазил в мастерской, гремел давно заброшенными инструментами, пока не отыскал коробку с гравиопоясом.
Это чудесное достижение науки и техники появилось всего пятнадцать лет назад как окончательная победа над гравитацией, но быстро устарело, уступив место телепортации.
Антон обхватил тяжелым поясом талию и обнаружил, что он не сходится на целое звено. “Кажется, начинаем толстеть”. Он обеспокоенно потрогал складку на животе. Нужно вставить новое звено, тогда пояс сойдется, заодно увеличится и грузоподъемность.
Дубликатор выбросил гравитационное звено, и Антон пристегнул его к поясу.
До Журавлевки было далеко, пришлось взять обтекатель. Антон поправил пояс и взвился в воздух. С высоты птичьего полета город оказался красивее, чем ожидалось.
Антон распахнул обтекатель, укрылся за ним от пронизывающего ветра и взял курс на восток.
Иногда ему попадались фигуры таких же путешественников, коекто обгонял его, но большинство летело к югу. Антон поджал ноги и увеличил скорость. Теперь встречные фигуры проносились как призраки, но Антон успел разглядеть, что все пилоты были его возраста и старше. Ну это и естественно. Антон невесело улыбнулся. Молодежь предпочитает пользоваться более скоростными средствами передвижения.
Подлетев к Журавлевке, он основательно замерз, стуча зубами, опустился возле знакомого дома и снял пояс.
По-видимому,
Антон поднялся во настоящим деревянным ступенькам и едва не стукнулся лбом о дубовую дверь, которая и не подумала открыться.
Пришлось шарить по двери в поисках примитивного электрического звонка - отец так и не поставил в дверях фотоэлемент. Предупредив отца звонком, Антон распахнул дверь и шагнул в прихожую. Пол, как и большая часть мебели в доме, был сделан из натурального дерева.
– Мощно?
– Он потянул дверь за медную (!) ручку.
– Можно, - прогудел откудато слева бас.
– Кого там черти несут в такую рань?
Антон зашел в столярную мастерскую. Навстречу поднялся седой, но крепкий, атлетически сложенный старик. Он был в рубашке из натурального материала.
– Антон, - его мохнатые брови удивленно изогнулись, - какими судьбами?
– Да вот соскучился, - виновато развел руками Антон.
– Соскучился, говоришь?
– сказал отец медленно.
– Ну ладно, пойдем пропустим по маленькой с дороги, а то нос у тебя стал совсем синий от холода. А потом ты расскажешь, что у тебя новенького и почему ты вдруг соскучился обо мне.
Они прошли в гостиную. Антон с удивлением увидел целую батарею бутылок с яркими этикетками.
– Ну, за встречу!
Антон глотнул содержимое своей рюмки и едва не задохнулся: огненный ком встал в горле, потом медленно провалился в желудок.
– Это же сокращает жизнь, - наконец сумел он пролепетать, с трудом сдерживая слезы.
– Зато придает ей остроту. Но не будем спорить, усаживайся в это кресло, ты любил его раньше.
– Это то самое?
– Антон погладил старые подлокотники.
Какое-то теплое чувство проснулось в нем при виде поцарапанной ножки, по которой он часто стучал носком конька, ожидая, когда отец позволит пойти на каток. “Старею”, - подумал с грустью.
Старик нажал кнопку дистанционного пульта, и вспыхнул экран телевизора. Не гипно-, не стерео-, не цветного. Обыкновенный черно-белый экран. Двумерный. Антон не мог оторвать взгляд от спины отца. На рубашке виднелись слабые пятна кислоты - видно, старик еще возится в своей лаборатории. А рубашку носит до износа. Его привычки ничуть не изменились.
И Антон почувствовал странное облегчение от этого.
– Ты говорил, что твоего деда родители сами женили, без его ведома?
– Ну в целом так, - усмехнулся старик.
– И как… они?
– Да ничего, прожили счастливо. Раньше разводы были редким явлением. Это уже в мое время, когда полная свобода, когда почти всегда вопреки родителям. А, кстати, сколько лет Асту?
– Четырнадцать.
Отец скользнул внимательным взглядом по лицу сына. Вот оно что… Собираясь уйти из дому, Антон тоже советовался с отцом.