Фантасмагории

Линкоров Галактион

Я заколю ее острым, как монета щипача, ножом, кровь должна бить фонтаном, как из пасти льва, разрываемой Самсоном в Петергофе. Я сам буду заляпан кровью как нефтью счастливый турбобур, открывший неисчерпаемое месторождение. Еще долгих 19 лет я буду томиться в клетке, ведь срок за убийство мне дан авансом.

А что если я раздумаю убивать? Тогда мое великое сидение будет примером иноческого служения. Дык, принесите мне икону Умиление и миллион свечей из ароматного воска, я клюю носом, любую мысль продолжает сон.

Зазеркалье

Я -

красавица, прихорашивающаяся перед трельяжем. В зазеркалье живут три девицы, моя пресвятая Троица. Три грации кружат хоровод на лугу, и я вспомнить могу, как отец грозился шоферу, обрызгавшему его из лужи: "Чтоб тебе жена тройню родила!" Иногда их движения перестают совпадать с моими, и мне мерещится, что это Парки: одна прядет, другая отмеряет, третья режет нить.

Ай, ария Хахаха прервана в зародыше, завтра состоятся мои хохороны.

Физическая невозможность смерти в сознании живущего

Человек не может представить, что его организм можно разобрать как простой механизм. Одна девушка в советском фильме прожектёрствовала: "Я не верю в свою смертность, ибо скоро изобретут от нее лекарство". Все смерти, что мы наблюдаем: акула разрывает аквалангиста, мы наблюдаем со стороны. Нашему сознанию не хватает взгляда со стороны, чтобы засвидетельствовать свою смерть. Человек свято верит, что может взять и нарезать торт в форме человека на сладкие куски. Он может наткнуться на манекена в магазине одежды и отпрянуть в страхе. Ад - это другие. И другие туда попадут. Рыба, увидев себя в зеркале, непроизвольно атакует, ибо не может себя узнать в другом.

Когда зубной рвач вырывал мне зуб, я ощутил свой череп скворечником и эта мысль была оппортунистической критикой ортодоксальной веры живущего в свое бессмертие.

Смерть - это то, что случается с героями в сказках, это собака с глазами в циферблат часов на ратушной площади. В детском сне я балансировал на карнизе небоскреба и чувствовал близость смерти, как никогда сильно.

В сознании живущего смерть представляется в виде чудовища, неимоверно жуткого, столь страшного, что превышает нашу способность ужасаться. Откуда мы это взяли? Видимо из подсознания. А что если смерть это белая мышка с розовым носиком, сладко позёвывающая после сна в шерстяной водолазке?

Смерть придет и внесет меня в список недвижимости, где уже находятся: стол, шкаф, диван, кожаный диван, диван, обтянутый коричневым кожзаменителем, кой-где обтёрханным, всё внимание к дивану, ведь это диван-кадавр, он и мертв и жив, и, если искоса взглянуть похож на бегемота.

Я буду после смерти существом подобным,

такое чувство, будто мой собственный зрачок,

страдая любопытством, сам на себя взглянул,

словно решение теоремы Ферма

взглянуло на свое условье.

Пациент

лежит в больнице на физиотерапевтическом жестком ложе под капельницей и представляет смерть в виде медсестры с черной повязкой на отсутствующем глазу со шприцем со смертельными воздушными пузырьками.

Но это не смерть, а интоксикация прозой Мураками.

Смерть - это чудовищный ящер. Как говорил профессор Грант: "Я тоже увлекался динозаврами, пока они не решили мной позавтракать".

Реставрированный рёв раптора

по тембру похож на шум турбины

для слуха птицы, втягиваемой в ее глубины.

Я не могу представить смерть,

я вижу только свои детские страхи.

Боязнь разлуки и страх высоты

из них самые живучие.

Я вижу прыжок с колокольни

и перрон с отъезжающим поездом.

Пастернак представлял смерть как кражу скрипки Страдивари.

Заказчик, чьё имя не называем,

один раз в вечность

в седой подбородок ее упирает.

Кентавры

Кентавры в одесском доме профсоюзов

Бегают по этажам, ломая мебель,

Факелом чадя, у них своя вендетта

За юную отроковицу-кентаврицу,

Убитую во цвете лет с венком ромашек на челе.

Кентавры в одесском доме профсоюзов

И днем и ночью рыщут с факелом,

Струящим мрак, и ищут одну единственную

Душу, знающую сострадание к чужим,

Чтоб вытащить несчастную-счастливую-

Блаженную на свет на божий, на майдан,

На Куликово поле, и устроить допрос

С пристрастием: где родилась?

Чем увлекалась на заре туманной юности

В созвездии Туманность Андромеды,

Иль прибыла сюда из иного Мирозданья?

Из вывернутого наизнанку Зазеркалья?

Откуда в ней к чужим дар Состраданья?

И растоптать копытами, пропахшими навозом,

Ведь всем известно из начальной школы:

Держись своей семьи, страны, команды, стаи,

За кровь родную начинай вендетту

И не жалей цыганку на перроне.

Пропахла шкура кентавра потом, кровью,

Дымом костра, отечества, навозом,

Спермой, водкой, луком, ведь это всё -

Своё родное, всем добрым мы обязаны родным.

Летающие киты Исмаэля

Киты летят по небу, что за катавасия?

Неужели птицы спускаются на дно морское и ловят клювами немоты декаданс?

Я вижу изумрудный Измаил

штурмуют русские солдаты.

Над ними пролетают Исмаэля

киты и с неба сбрасывают барабаны

и палочки, победы выбить дробь!

Куда они летят? Возьмут ли нас с собой?

Как долго нужно дрессировать тренировками тело,