Фанглит
Шрифт:
Но мне не нужно было говорить, чтобы привлечь папино внимание. Он увидел меня, как только я подошел к столу, и вздрогнул. Он не просто удивился; похоже, он не поверил своим глазам. Я не мог сдержать улыбку, кивнул ему и сел. Я хотел, чтобы он понял, что я владею местным языком, поэтому негромко спросил у своего проводника:
– Можно ли разговаривать за едой?
Тот резко покачал головой.
Я проголодался и ел быстро, хотя пища мне не очень понравилась. Но папа начал задолго до меня и кончил раньше. У него тоже был проводник или, скорее, стражник, и как только
Когда мы с проводником кончили есть, он привел меня снова в коридор.
– Где вы нашли этого человека?
– спросил я.
– Одетого, как я.
– Ты его знаешь?
– спросил он.
– Да. Я встречал его у себя на родине. Его зовут Клентис.
Он кивнул.
– Клентис - это все, что мы разобрали из его слов, когда он появился. Он только начинает овладевать провансальским, не знает ни латинского, ни французского, ни немецкого. Его прислал к нам милорд Гиньярд. Этот человек не христианин, мы в этом уверены, но он, похоже, и не сарацин, и не еврей, потому что с удовольствием ест свинину.
– Наша родина называется Эвдаш, - сказал я.
– На Эвдаше никто и не слыхал о Христе. Когда я смогу поговорить с Клентисом?
– Вероятно, позже. Он работает в мастерской; очень искусно владеет инструментами. У него на поясе свои инструменты, но я не знаю, для чего они.
Мы вышли во двор, и он указал на скамью у стены.
– Жди здесь и не уходи далеко. Нужник здесь.
– Он показал на низкое узкое здание примерно в двадцать футов длиной, в которое как раз входил монах. Нос тут же подсказал мне, что такое нужник.
– Когда аббат пошлет за тобой, я должен тебя сразу найти, - закончил мой проводник.
Потом он ушел, а я воспользовался нужником. К запаху придется привыкнуть, сказал я себе. Потом сел на каменную скамью и стал ждать. Скамья на восток от главного здания, но солнце еще не поднялось над стеной, и камень скамьи с ночи еще холоден. Осмотревшись и никого поблизости не увидев, я снял с пояса коммуникатор и поднес его ко рту.
– Денин, - сказал я по-эвдашски, - это Ларн. Говори тише: я не хочу, чтобы нас услышали. Ты меня слышишь? Прием.
– Слышу, Ларн. Что случилось? Папу видел? Прием.
– Все в порядке, - ответил я.
– Просто не хочу, чтобы слышали, что я с кем-то разговариваю. Особенно с кем-то, кого не видно. Несколько минут назад я видел папу, и он меня видел, но поговорить мы не могли. Выглядит он неплохо. У него даже станнер и бластер, так что он не пленник.
– Теперь слушай. Следи за нами. Если увидишь, что мы рядом и я подниму над головой руку, как можно быстрее садись с открытой дверью. Во дворе достаточно места для посадки, и мы будем торопиться. Но если я не дам знак, оставайся вне видимости.
– Прежде всего я хочу узнать от папы, что тут происходит. Может, ему почему-то тут нужно оставаться. Поняла? Прием.
Она повторила услышанное, и
Интересно, где мы будем через несколько часов? Зависит от того, сколько времени понадобится на освобождение мамы. Может, завтра мы уже будем за пределами системы и полетим туда, где нас не отыщет политическая полиция. На какой-нибудь старый колониальный мир. Или вернемся на Эвдаш, туда, где нас не знают. Вероятно, это последнее, чего ждет от нас Федерация.
Солнце поднялось над стеной, стало тепло. Если бы скамья не была такой жесткой, я бы, вероятно, лег и еще поспал. Но тут вернулся мой проводник. С ним были двое монахов, крепких, сильных мужчин, и неожиданно мой оптимизм развеялся. Каким-то образом я почувствовал, что не все в порядке. Но проводник только сказал, что аббат ждет меня.
Он провел меня по нескольким коридорам, а два крепких монаха шли за мной следом. Они все были напряжены, я тоже. Мы свернули за угол, тут стоял папа, и с ним два больших монаха. Когда мы подошли к ним, мой проводник постучал в дверь и сказал, что пришел брат Юстус с чужеземцами. Низкий голос пригласил нас войти.
Мы все вошли. Комната похожа на кабинет. За столом человек в белой рясе с мрачным лицом. Он держит перед собой серебряный крест, направив его на меня. Рядом сидит монах с встревоженным лицом, с большим пером в одной руке и чем-то вроде листа бумаги в другой. Тут же еще несколько монахов.
Но я на них не обратил внимания, потому что за столом в своей кольчуге сидел Арно, положив руку на рукоять меча. Он слегка улыбался и внимательно смотрел на меня.
– Схватите его за руки, - сказал Арно, и монахи тут же схватили меня. Арно подошел и снял с моего пояса коммуникатор и станнер. Потом снял станнер и бластер с пояса папы.
– Зачем ты это делаешь?
– спросил я.
– Молчи, демон!
– выпалил аббат. Глаза на его круглом лице смотрели жестко.
– Ты во дворе разговаривал с Сатаной! Один из братьев услышал тебя через окно над твоей головой и сообщил об этом мне. Тут оказался этот добрый рыцарь и обещал помочь.
Он был очень доволен собой, обезоружив и захватив нас врасплох. Еще три монаха держали обращенные к нам серебряные кресты - с обоих боков и сзади. Я думаю, они тем самым решили, что контролируют нас. Впрочем, другие монахи продолжали держать нас за руки.
Я не специалист в этом вопросе, но уже знал, что Сатана считается богом зла, а ангелы - помощники доброго бога. Поэтому я ответил:
– Сэр, я не разговаривал с Сатаной! Я разговаривал с ангелом, а не с Сатаной!
Как только я это сказал, триумфальное выражение на лице аббата сменилось осторожным.
– С ангелом?
– спросил он.
– Но ты ведь даже не христианин. Ты сам сказал об этом брату Юстусу.
– Добрый сэр, - ответил я, надеясь, что сказанное будет им понято, есть ангелы, которым назначено заботиться о нехристианах. Как ты думаешь, что привело меня сюда из далекого Эвдаша? И поставило на землю ночью возле твоих стен? Ангел Денин.