Фанфики

Бирюк В.

Рентген? Или — ультразвуковое просвечивание? Или — инфракрасное сканирование? А потом 3D моделирование с заполнением лакун по общим правилам? И немедленно оповестить прибывшую уланскую бригаду… о местных достопримечательностях.

У меня тут такой техники нет. Но какой контур! Какой рельеф! А цветность? — Да хоть в полосочку, хоть в клеточку!

Михаил Юрьевич, явно, любил эту рифму:

«Земля тряслась как наши груди Смешались в кучу кони, люди…»

Это

не отчёт о походе женского клуба на ипподром, а поэма «Бородино», если кто запамятовал.

Итак, русская классика форева! Работаем очередной фанфик.

Осталось только сообразить — во что с придурком так сыграть, чтобы выиграть.

У Лермонтова казначей играет в карты и шулерничает:

«Его краплёные колоды Не раз невинные доходы С индеек, масла и овса Вдруг пожирали в полчаса».

Не мой случай: здесь из всех карт — только гадальные. Костяными картами таро не поиграешь. Из азартных игр на деньги — только игральные кости. Но это настолько… ин, извините за выражение, шалла. В смысле — воля божья…

Бильярд, на котором проигрался будущий муж «Капитанской дочки», я ещё не спрогрессировал.

И остаётся у меня… снова классика. Теперь американская — «три листика»:

«Я… достал скорлупки от грецких орехов и стал катать по столу маленький шарик. Потом, посвистев немного, я сказал старинную формулу:

— Ну джентльмены, подходите поближе и смотрите на этот маленький шарик. Ведь за это с вас не требуют денег. Вот он здесь, а вот его нету. Отгадайте, где он теперь. Ловкость рук обманывает глаз…

— Дальше рассказывать нечего, — продолжал Энди. — Он имел при себе только восемьсот шестьдесят долларов наличными».

Цитата — по американской классике 19 века, но уже с собственным жизненным опытом: в 90-х толпы напёрсточников крутились во всех местах скопления людей в России. Очень интересно было смотреть, когда они перебирались на другую площадку: работает-то 10–15 человек. И не всегда в толпе распознаёшь подельников. Освоил я и кое-какие простейшие приёмы при работе с горошиной. Из самого примитивного: зажимаешь горошину между кончиками пальцев. Теперь на какую бы скорлупку клиент не указал — горошины там нет.

Тема организации азартных игр в «Святой Руси» мною несколько раз продумывалась. Вплоть до уровня казино с рулеткой. Но строить бизнес на этом нельзя — церковь против. А вот рывок-хапок… можно попробовать.

Из Рябиновки приволок и доску, и скорлупки с горошиной. Там было время восстановить навыки, пальчики размять. Девчушек-наложниц своих поразвлечь игрой на желания. Но реальной игры я ещё не делал.

Ну что? — Работаем фанфик в фанфике.

Велел принести реквизит. «Подсадного» у меня нет — показываю Гавриле:

— Игра требует внимательности. Нужен точный глаз. У вас-то, у воинов, он есть — кто важного не разглядел, того уже схоронили. Это вон ему,

казначею, можно и глаз не открывать — слуги сами скажут.

Казначей предсказуемо лезет в бутылку:

— Ты! Молодь бесштанная! Да я…! Да мне…! Да на моём месте…! Мне за казной следить! Да я каждую мелочь вижу! На всякую лжу нюх имею! За всякой серебрушкой доглядываю! У меня глаз — острей орлиного! А ну покажь свою доску!

«Проворнее макаки, Выносливей вола, А нюх, как у собаки, А глаз, как у орла».

Клюнуло. Как гласит отечественная уголовно-финансовая мудрость: «Выпьем за лоха сладенького. Без глупости и жадности которого нам бы и хлеба купить не на что было».

Я к Гавриле:

— Дядя Гаврила! Дай денег хоть сколько. У нас ни у кого ногат да гривен нету. Всё на стол пошло. Отдам вдвое.

Момент… шекотливый. «Лучший способ потерять друга — дать ему взаймы» — народное международное наблюдение. Попросить — аналогично.

Смотрит на меня эта… «бурятская» физиономия и ничего не выражает. Послать меня… да без проблем!

Тут, редкий случай, Яков без вопроса голос подал:

— Лысый против лысого. Забавно.

Что он имел в виду — не знаю. Наверное, что при любом исходе волосы рвать неоткуда будет. Будда хрюкнул, достал кису.

И пошла игра.

Особенность: сплошной импровиз. Команды — нет, роли — не расписаны, «провокаторов» — нет, «сбросить навар» — проиграть своему — не могу. Но есть масса остроумия со стороны широких народных масс отставников в адрес казначея.

Как известно: «военный — это не профессия, это сексуальная ориентация». Сейчас отставные гридни — казначея зае… зашутят насмерть.

— Казначей! Как же ж ты казну берегёшь, ежели горошину углядеть не можешь? Куна-то по-менее будет.

— А он кунами не считает — только сундуками. А в сундуках — камни для веса наложены! Гы-гы-гы… Сундук-то, коли украдут, разглядишь?

Внешние условия почти идеальные: темновато, на доске пляшут тени от зажжённых факелов, все подвыпившие, сам игрок — поддатый и разозлённый. И гонористый. Думал над ветеранами посмеяться, пригнуть их. А тут наоборот — они посмеиваются да остроумничают. Только что меня на место ставил, теперь ему — только выиграть.

«От юных лет с казенной суммой Он жил как с собственной казной. В пучинах сумрачных расчета Блуждать была его охота, И потому он был игрок (Его единственный порок)».

То ли — «порок», то ли — «гонор»… Плевать — дядя рвётся в игру. А ещё он точно знает — слышал только что — у меня всех денег — Гаврилина киса. Будет поднимать ставки — я скоро сам сольюсь.

Играем. Выигрыш, выигрыш, проигрыш. Народ разочаровано вопит: