Фальшивый папа
Шрифт:
– Ладно. Спасибо вам большое, – прочувствованно сказали мы и вошли в лифт. Я приложила палец к губам, чтобы Мотька не разоржалась в лифте.
На улице нас ожидал страшно взволнованный Кошелев. Он видел милицейскую машину, слышал шушуканье бабок и жутко беспокоился. Мы наскоро рассказали ему все, что с нами случилось.
– Ну вы даете! Ну, девки! Вы хоть понимаете, как рисковали? Ведь этот тип мог взять вас в заложники!
– Еще чего! Нас четверо было. Да еще эта Гаянэ. Она такие приемы знает – с ума сойти!
– Говорите, куда теперь? Может, домой?
– Первым делом подальше отсюда, – скомандовала я, – а потом решим.
– По-моему, вам надо перекусить, – заботливо заметил Кошелев.
– Да нет, спасибо, мы уже поели, нас Тамара Аркадьевна обедом накормила, – сказала я. – А вот вы, наверное, проголодались.
– Нет, я уже перекусил. На мой взгляд, первым делом надо все рассказать вашей красотуле, ее это больше всех касается.
– Правильно! Поехали к Митьке!
Кошелев довез нас до Митиного дома и простился с нами. Мы договорились созвониться, хотя какие теперь у нас дела? Да никаких. Людка от наших услуг отказалась, а Степушку мы изловили.
Дверь открыл Митя.
– Вы? – удивился он. – Что случилось? У вас вид такой… как будто за вами гнались.
– За нами? Как бы не так! – гордо вскинула голову Мотька. – А где Ириша?
– Дома, где ж ей быть. Ириша, иди сюда!
На зов явилась бледная, страдающая Ириша.
– Иришка! Мы его поймали! Он уже в милиции! – завопила Мотька.
– Кого? Кто в милиции? Маркел?
– Да какой там Маркел! Степушку мы твоего поймали! Капитан как вошел, сразу его опознал. Чобану, говорит, Степан Мирчевич? Оказывается, он давно в розыске!
– В розыске? – ужаснулась Ириша.
– Да, но ты не волнуйся, мы про тебя ни словечка не сказали! – успокоила ее Матильда.
– Но если ты захочешь дать показания, свободно можешь обратиться в милицию, хотя, думаю, на него и так материалов хватит, – добавила я.
– Дать показания? – задумалась Ириша. – Нет, я не буду.
– Почему? – удивился Митя.
– С меня хватит и того, что его поймали. Я ведь его… любила… Не хочу добавлять ему обвинений.
– Может, ты ему еще передачи в тюрьму носить будешь? – вскипел обычно сдержанный Митя. – Может, ждать его намерена? А он выйдет и найдет себе другую. Зачем ему такая дура!
– Нет, – тихо, но твердо заявила Ириша, – нет, я не буду его ждать, не буду носить ему передачи, но и добавлять ему срок тоже не буду. С меня достаточно того, что он арестован. Это справедливо. И все. Больше я не желаю говорить на эту тему.
С этими словами Ириша удалилась.
– Дура! Вот дура! – сокрушался Митя.
– А я ее где-то даже понимаю, – проговорила Мотька.
Митя вытаращил глаза.
– Ты? Ты ее понимаешь? Выходит, папа прав – все бабы дуры. Надо же такое придумать! Ася, а ты? Ты тоже «где-то» ее понимаешь?
– Ну,
– Да, – вздохнул Митя. – Безнадега!
Глава XV
БЕЗ ЛЮДКИ
Как хорошо, когда нет никаких расследований! Спокойно, тихо, хотя немножечко… пресно, что ли? Можно отоспаться, не надо то и дело врать взрослым, но все равно чего-то словно бы недостает.
Прошло два дня, мы сдали последний экзамен, и теперь нам осталось только вместо практики три дня проработать на уборке школы и территории.
Мы с Матильдой мыли окна в нашем классе. Вадик Балабушка и Макс Гольдберг таскали нам ведра с водой.
– Вот молодцы, девочки! – заглянула в класс наша Клавдя, классная руководительница. – Да у вас сноровка какая!
– Большой опыт, – сказала Матильда.
– У тебя да, я понимаю, но у Аси…
– Клавдия Сергеевна! – взорвалась я. – Почему считается, что внучка певца, дочка актрисы обязательно безрукая кретинка?
– А раньше такая литература была, – вмешался в разговор Макс, – если у тебя дед знаменитый, значит, ты уж безусловно белоручка, задавака и вообще дрянь!
– Не знаю, Макс, в литературе ли тут дело, но такой стереотип существует. И, как всякий стереотип, он заслуживает пересмотра… Извини меня, Ася. Я тоже поддалась стереотипу.
– Честно говоря, от вас, Клавдия Сергеевна, я этого не ожидал, – заметил Макс Гольдберг. – Стереотипное мышление вам несвойственно, что, надо признать, для учителя большая редкость.
– Ну, спасибо, Макс, не знаю даже, как и воспринимать твои слова.
– Как комплимент.
И Клавдюшка зарделась.
– Кстати, ребята, я хотела вас спросить – что такое с Людой Кошелевой творится?
– А что? – заинтересовался Макс.
Мы с Мотькой переглянулись.
– Девчонки, вы что-то знаете? – насторожилась Клавдя.
– Да так, краем уха слышали, у них какие-то семейные неприятности… – нехотя сказала я.
– Ничего серьезного? – допытывалась Клавдя.
– Да вроде нет, – отвечала Мотька.
Когда Клавдя ушла, а мальчишки побежали за водой, Мотька вдруг сказала:
– Слушай, Аська, а ведь Дружинина мы не отработали.
– Зачем нам его отрабатывать? Подумаешь, предоставил дачу дружку, большое дело!
– Да дружок-то уж больно странный, это еще мягко говоря.
– Но ведь Людка нас, можно сказать, отстранила от дела…
– Ну и что? Дело-то от нас не отстранилось!..
– Ломоносов наших дней! «Можно меня отставить от академии, но нельзя академию отставить от меня!»
– Я не уверена, что Михайло Васильич говорил именно так, а не наоборот…
– Я тоже не уверена, но дело не в этом. Ты, что же, предлагаешь заниматься Людкиным делом без Людки?
– Я бы все-таки этого Дружинина проверила.