Fallin
Шрифт:
Для Клауса, однако, дом стал местом преследующих его навязчивых воспоминаний, где он теперь был не в состоянии уснуть, а когда все же засыпал, не мог избежать мерзкого кошмара, в котором неумолимо повторялось все, что произошло четыре мучительных недели назад. Этот дом превратился в тюрьму, из которой необходимо было вырваться.
Сидя за письменным столом в просторном, облицованном дубом кабинете, Король Нового Орлеана нетерпеливо слушал одного из своих подручных вампиров, повторявшего инструкции, только что данные ему гибридом.
—
— Ничего, — коротко ответил Клаус. — Сегодня я уезжаю в Лондон и вернусь через две недели. Если у тебя возникнут вопросы, позвони Марселю или Элайдже.
И с этими словами он встал, стремясь поскорее уехать.
***
Темноволосая брюнетка стояла у большого панорамного окна и смотрела на подъездную аллею.
Давина Клер дождалась, пока два черных Рендж Ровера остановятся у крыльца, и повернулась к зеркалу, чтобы окинуть себя критическим взглядом.
Девушка с тревожным блеском в карих глазах поправила прическу, неотрывно думая при этом о странно коротком телефонном звонке старшего брата ее парня, состоявшемся всего три дня назад, в котором он коротко сказал о том, что собирается приехать в Лондон и навестить их.
Она не любила Клауса Майклсона с тех самых пор, как он пытался ею манипулировать и убил ее школьного друга Тима. Но Давине не посчастливилось влюбиться в его младшего брата, и после того как Клаус помог ей и Ребекке вернуть Коула из мертвых, отношения между ними начали напоминать подобие нейтралитета. Хотя даже спустя два года Давина все еще не доверяла ему.
Она не слишком жаловала Майклсонов, но они были семьей ее парня, и она сама невольно была частью их семьи. Кроме того, она была ведьмой, а они — вампирами, но даже несмотря на это, из-за Коула ей приходилось жить с ними всеми в мире.
Суматоха в вестибюле возвестила о приезде Клауса, и Давина, немного повысив голос так, чтобы ее парень-вампир смог услышать ее своим сверхъестественным слухом, проговорила:
— Твой брат приехал. Может, спустишься и поздороваешься с ним? — сказала она в пустое пространство, но тем не менее она знала, Коул прекрасно слышал ее.
***
Клаус сдержанно кивнул ей и слегка улыбнулся.
— Отлично выглядишь, — заметил он. — Привет.
— Привет, — так же сдержанно ответила девушка. Старые обиды забывались с большим трудом.
— Ну и где эта сволочь, после которой мне пришлось родиться? — окликнул с порога Коул Майклсон. Войдя в салон, он подмигнул своей девушке и дружески сжал руку Клауса, перед тем как со смехом заключить его в объятия.
— Я уже устал, дорогой братец, изобретать причины твоей безмерной любви к Новому Орлеану лондонским красоткам, так что тебе придется самому говорить им об этом. — За свою неосмотрительную шутку древний получил довольно грубый толчок в ребра от своей девушки.
— Шучу, Ди, — он шутливо поднял руки вверх, как бы капитулируя. — Я парень занятой, но мой брат абсолютно свободен. Мы же с тобой не позволим ему тут зачахнуть, верно? Я уже предвкушаю
— Поэтому я приехал именно к тебе, Коул, — Клаус равнодушно пожал плечами.
Шатен захохотал и игриво осмотрел его, похлопав пару раз по плечу.
— Ты что, заболел? Выглядишь просто ужасно, Ник.
— Спасибо, — сухо ответствовал гибрид, — я тоже в восторге оттого, что вижу тебя.
— Да брось, — засмеявшись, возразил его младший брат. — Ди уезжает с подругами в Шотландию на две недели. У них там какой-то ведьмовский обмен опытом. Так что мы с тобой будем развлекаться как взрослые мальчики.
Давина лишь закатила глаза на эту фразу.
— Смотри, не слишком тут предавайся веселью. Я серьезно, Коул.
— Я только твой, милая! — шатен наклонился и запечатлел на ее губах крепкий поцелуй. — Я просто поддержу Нику компанию.
Коул заставил брата сесть на диван.
— Мы просто идеальная пара, разве нет? — он указал на Давину.
— И не говори, — мрачно бросил Клаус и, встав, подошел к маленькому столику и налил себе полный бокал виски.
Карие глаза Коула едва заметно сощурились, подчеркнув совсем небольшое сходство между братьями. В отличие от Клауса, Коул был темноволосым, как Элайджа, хотя и лишенным ауры властной силы и спокойствия, окружавшей самого старшего Майклсона. Коул, в отличие от своих братьев, спокойного непоколебимого Элайджи и закрытого и временами вспыльчивого Никлауса, казался куда доступнее и дружелюбнее и, как считали все, в полной мере обладал знаменитым обаянием первородной семьи. Хотя его деланное дружелюбие и постоянно сопровождавшее его веселье и любовь ко всякого рода авантюрам были лишь прикрытием. На самом деле он так же, как и все Майклсоны, имел особую отличительную черту.
Он без колебаний убьет любого, кто встанет у него на пути.
Спустя секунду Коул объявил:
— Ты правда выглядишь просто отвратительно, Ник, — сказал он, облокотившись на спинку дивана. — Но ничего, мы это исправим. Я взбодрю тебя как следует. Как в старые добрые времена.
— Я не сомневаюсь в этом, — угрюмо сказал гибрид, потягивая виски.
— Хорошо, что ты приехал без Элайджи, — Коул положил ноги на журнальный столик четырнадцатого века и скрестил их. — Этот зануда тот еще кайфолом. Кстати, птичка шепнула мне, что скоро он официально станет женатиком. Это правда? Не завидую я Хейли.
— Правда. Не стоит жалеть ее, — Клаус был темнее тучи. — Она прекрасно себя с ним чувствует.
— Как там моя племянница? — Глаза Коула зажглись весельем: — Передай ей, что дядюшка Коул скоро приедет в Новый Орлеан погостить и привезет ей подарок, который приведет ее в восторг.
— Дядюшка Коул, наверное, забыл свой прошлый подарок, от которого в «Бойне» пришлось менять все стекла, — съязвила Давина.
— Брось, Ди, — отмахнулся младший Майклсон, — ей нужно развивать свой потенциал ведьмы. Все это происходит методом проб и ошибок. Ты как никто знаешь это.