Fallin
Шрифт:
— Привет, — это все, что он мог сказать ей. Шикарное платье, в которое она была одета, и стол, накрытый на двоих. Его захлестнуло чувство стыда. Она готовила для них ужин, а он проигнорировал ее. Он окинул ее взглядом.
Черное платье на тонких лямках с глубоким вырезом и драпированной юбкой до середины икры выгодно подчеркивало все достоинства ее фигуры. Он знал, что она не была большой поклонницей глубоких вырезов, и этот соблазнительный наряд предназначался лишь для него одного. На основании одной из лямок
— Голоден? — спросила она, наблюдая за ним со своего места. — Хотя, судя по времени, наш ужин плавно перетек в ранний завтрак.
— Я не хочу есть, — он медленно двинулся вглубь двора, наблюдая за ней.
— Не хочешь? — со смешком спросила она, наливая себе еще виски. — Есть ты так же не хочешь, как не хочешь и меня?
Клаус на секунду прикрыл глаза. Этот разговор был неизбежен, и вот он начался. Прошел почти месяц, а у них до сих пор не было близости, и он знал, что ей это не понравится. И если до сих пор она ничего не говорила, то его пропуск сегодняшнего ужина, видимо, довел ее до точки кипения.
— Вовсе нет, — он подошел к столику с выпивкой и взял себе стакан.
— Нет? — она чуть рассмеялась. — Да неужели? Тогда можно узнать, почему ты отказываешься спать со мной в одной кровати? — Ее тон был громким, и в нем буквально читалось требование, чтобы он повернулся к ней лицом.
— Прости, что не пришел на ужин, милая.
— Серьезно? — вдруг звонко сказала она. — Из всей моей фразы ты решил, что главная именно эта часть.
— А какая главная? — Клаус повернулся к ней лицом. Его стакан уже был полон виски.
— Та, где мы ни разу не занимались сексом с тех пор, как я приехала. — Кэролайн всегда имела особенность очень четко излагать свою позицию, и этот раз не стал исключением. — Что ты скажешь мне по этому поводу?
Но он ничего не говорил. Что он мог сказать? Какие жалкие оправдания он мог придумать?
Она немного сжала челюсти в ответ на его молчание. Ее разочарование росло с каждой секундой этого разговора.
— Тебя ничуть не беспокоят наши отношения?
С громким стуком она поставила свой стакан на журнальный столик перед ней и встала с дивана.
— Они меня заботят больше всего на свете, Кэролайн, — серьезно сказал Клаус.
— Тогда в чем проблема?! — Кэролайн потихоньку начала приближаться к нему. — Ты меня игнорируешь. Ты не приходишь ночевать домой, не ложишься со мной в одну кровать, — она устало покачала головой, — мне иногда кажется, что ты за одним столом со мной сидеть не хочешь?
— Это чушь, Кэролайн, — он попытался взять ее за плечи, чтобы успокоить, но она лишь отшатнулась от него.
— Тогда в чем причина?
— У меня много дел в квартале. Я…
— Чушь собачья! — она яростно перебила его. — Не вешай мне лапшу на
Клаус устало потер глаза. Кажется, у них назревал первый скандал.
— Что не так? — снова спросила она, допытываясь. — Со мной что-то не так?
Последний вопрос она произнесла с такой уязвимостью в голосе, что Клаус резко вскинул голову и посмотрел на нее. Она еще может спрашивать такое. Как? Когда она самое прекрасное создание из всех, что он видел. Она заставляла его чувствовать себя кем-то другим. Еще ни с одной женщиной у него не было таких ощущений от близости. Ни с одной.
— Нет, конечно, нет? Как ты могла подумать такое?
— А что я должна еще думать? Ты ни разу не прикоснулся ко мне с того раза на кухне, — в ее глазах читалось отчаяние. — Знаешь, сколько я всего уже себе передумала? Тебе лучше не знать, ведь фантазия у меня еще та!
Он слегка засмеялся.
— Да уж.
Но Кэролайн не разделяла его веселья и продолжала, словно не слышала его.
— У тебя кто-то есть? — громко и серьезно спросила она, смотря прямо на него.
Его лицо мгновенно стало мрачным.
— Да, фантазия у тебя точно еще та. Что за бред? — холодно ответил он. — Конечно, нет! — он смотрел ей прямо в глаза, доказывая, что не врет.
— Ладно, — она начала шагать по комнате, ее Лабутены на высоченном каблуке мешали ей, поэтому она сняла их и небрежно отшвырнула в сторону. — Тогда что?
Она резко остановилась посреди двора.
— Я тебя больше не возбуждаю?
Клаус посмотрел на нее в этом шикарном платье и от неуверенности в ее словах он мысленно назвал себя уродом.
— Я больше нравилась тебе, когда была бездушной сучкой? — продолжила она.
— Кэролайн…
— Нет, просто если это так, то ты должен мне сказать, — она словно не слышала его и вышагивала по двору из стороны в сторону.
— Кэролайн…
— Я что-то придумаю… Я… — она мерила шагами плитку.
— Дело не в этом, малышка…
— Тогда, черт возьми, в чем дело, Клаус?! — резко вскинулась она.
— Просто так не должно быть, понимаешь? — в ответ прикрикнул он. — Ты не должна хотеть меня после того, что я сделал! — резко выплюнул Клаус.
Она в ступоре остановилась посреди двора и уставилась на него.
— Ты должна вздрагивать от моих прикосновений, а не искать их. Сторониться меня и бояться, когда я к тебе прикасаюсь. Ты не должна была прощать меня так быстро! — Клаус осушил стакан одним глотком.
— Так вот оно что? — медленно проговорила она. Ее тон был спокойным, но почему-то он знал, что сейчас разразится гроза. Кажется, своей фразой он вконец разозлил ее. — Тебя, типа, не устраивает, что я тебя простила, или что?