Фактор страха
Шрифт:
— Но тогда это не были люди Шпицына?
— Конечно, нет. Наоборот, его конкуренты. Те самые, которым Чиряев задолжал три миллиона долларов. Но вы могли этого не знать и задержать Шпицына по подозрению в убийствах. Тем более что у вас есть формальный повод. Показания Шулякова. Водитель четко заявил, что Шпицын знал о случившемся через несколько минут после убийства. А кто, кроме убийцы или заказчика преступления, может это знать? — усмехнулся Дронго.
— Вы сами себе противоречите. Вы же слышали, что сказал Вадим. Он предупредил кого-то.
— Вадим нам этого не сказал. Не успел сказать. А про Шпицына мы уже знаем, — улыбнулся Дронго, —
— Хорошо, — согласился Романенко, — задержу Шпицына на сутки. Не больше.
— Подождите, — прошептал Дронго, — его телефоны. Как я сразу не догадался. Позвоните прокурору. Нужно проверить телефоны Шпицына в агентстве. Мобильный и городской. Кто именно звонил ему в течение тридцати минут после убийства. Даже конкретнее — за минуту до того, как Шуляков поднялся наверх. Зная точное время, мы установим личность звонившего. Нужно запросить телефонную станцию. А еще лучше, отправиться туда самим, не теряя времени.
Романенко снял трубку:
— Савин, Гарибян, срочно ко мне. Важное дело. Мы выезжаем.
— Посмотрим, что из этого выйдет, — задумчиво произнес он.
— Мы знаем точное время, — сказал Дронго, — остается проверить, кто ему звонил. Именно в это время. Заодно проверим, с кем связывался Вадим по своим телефонам. Ведь он тоже звонил именно в это время. Какое счастье, что телефоны автоматизированы и все разговоры фиксируются компьютерами. Поехали быстрее.
Чтобы получить разрешение руководства нескольких телефонных станций на допуск к распечатке компьютерных данных телефонных разговоров, пришлось потратить около трех часов. Только в седьмом часу вечера они наконец узнали, что за минуту до того, как Анатолий Шпицын позвонил Матвею Очеретину, с ним самим связался по мобильному некий Алик Галкин. Романенко затребовал информацию на Галкина и довольно быстро выяснил, что Алик Галкин — известный уголовный авторитет по кличке Шахматист. Но что любопытно, Вадим звонил по номеру, не зарегистрированному на телефонной станции на чье-то конкретное имя, а принадлежавшему охранному агентству «Чагчаран». И именно по этому номеру позвонили самому Шахматисту до того, как он перезвонил Шпицыну. Круг замкнулся. Теперь следовало узнать, кому принадлежал этот телефон. К удивлению всей группы, выяснилось, что такого номера телефона в агентстве не было. Пришлось выяснять по конкретному адресу. Еще через несколько минут Романенко и Дронго держали в руках полученное сообщение. Телефон был зарегистрирован на охранное агентство «Чагчаран», но включен совсем в другом месте. В квартире Алевтины Жучковой, бывшей любовницы убитого главы агентства.
— Жучкова, — изумленно произнес Романенко, — думаете, это она тот неизвестный аналитик, от которого исходили все приказы?
— Конечно же, нет, — ответил Дронго, — я с ней однажды встречался. Глупое похотливое
— Только не говорите, что это Артемьев, ее бывший любовник.
— Почему, — как-то загадочно спросил Дронго, — мертвецы имеют гадкую привычку иногда оживать.
— Не те мертвецы, — вступил в разговор Гарибян, — я сам был на его вскрытии. Там работали наши эксперты. Мы проверяли его отпечатки пальцев. Это был точно Артемьев. Так что ожить он не мог. Вы же знаете, отпечатки пальцев подделать невозможно. Там работали два наших патологоанатома. Они могут подтвердить.
— Значит, не веришь в оживших мертвецов? — усмехнулся Дронго.
— Никогда не верил и не поверю, — убежденно ответил Гарибян, — ему вскрыли череп у меня на глазах. Это точно был Артемьев, мы все проверили.
— Разумеется, — поморщился Романенко, — у нас есть акт вскрытия. Это был Артемьев. Поэтому меня удивило, что телефон обнаружен в квартире Жучковой.
— А меня нет, — по-прежнему загадочно ответил Дронго, — который сейчас час? Надо к ней съездить.
В этот момент Романенко позвонили. Он, выслушав сообщение, сказал:
— Я все понял, — и отключил связь. Бросил взгляд на Дронго.
— Вы, как всегда, оказались правы. Немецкий суд отказал нам в выдаче Евгения Чиряева и выпустил его под залог в шестьсот тысяч марок.
— Примерно триста пятьдесят тысяч долларов, — прикинул Дронго, — значит, у нас в запасе всего два дня. До пятнадцатого мая Чиряев просто обязан найти деньги, чтобы заплатить кредиторам. Поедем к Жучковой, посмотрим на ее «мертвеца».
— Все равно не поверю, — убежденно заявил Гарибян, — даже если своими глазами увижу. Можете посмотреть акт вскрытия.
— Правильно, — кивнул Дронго, — нужно быть материалистом. И все-таки полезно иногда верить в оживающих мертвецов.
Москва. 12 мая
К дому Жучковой подъехали вчетвером. Гарибян достал пистолет, проверил.
— Как думаете, вампиров берут обычные пули? — пошутил он.
— Не знаю, — ответил Дронго, — проверим на месте.
Савин тоже достал табельное оружие, но, когда поднялись на нужный этаж, Дронго попросил всех уйти с лестничной клетки и позвонил в дверь. В квартире несколько секунд стояла тишина. Затем раздались шаги, кто-то подошел к двери.
— Кто там? — раздался знакомый женский голос.
— Здравствуй, Алевтина, — поздоровался Дронго, — может, ты меня еще помнишь. Мы с тобой встречались месяц назад.
— Конечно, помню. — Женщина открыла дверь, окинув гостя взглядом с головы до ног. Она была в цветастом домашнем платье, волосы собраны в пучок. — Такой мужчина, — произнесла со значением, — я все думала, когда ты заявишься.
— Хорошо, что ты меня помнишь, — кивнул Дронго.
— Разве тебя забудешь? Это ты сделал меня нищей. Пришел с сообщением о смерти Артемьева. И не называй меня Алевтиной. Забудь это деревенское имя. Я теперь Анжелика.
— Поздравляю, — пробормотал Дронго, — где же твои ангелы?
— Какие ангелы? — не поняла женщина.
— Был такой фильм «Анжелика — маркиза ангелов». Не видела?
— Не видела.
— Странно, — пробормотал Дронго, — в мое время это был самый популярный фильм. Все зачитывались книгами про Анжелику.
— У меня тоже есть про нее книга, — кивнула Жучкова, — только я ее не читала…
Договорить она не успела. В квартиру ворвались Савин и Гарибян. Следом вошел Романенко.