Фактор соблазна

Орлан Нари

— То ли я услышал первую правду от тебя, то ли мне показалось?

Пальцами свободной руки он провел по моей шее, нежно приподнял голову за подбородок.

— Из уст человека, который сам врет как дышит, это прозвучало слегка оскорбительно, — ответила я.

— Я не всегда лгу. Только когда необходимо.

— И какая же правда прозвучала от тебя?

— Мои родители действительно были романтиками, — улыбнулся он, отстранился от меня и, забрав ключи, вышел из машины.

Только сейчас я поняла, что мое запястье приковано к железке, соединяющей

подголовник и спинку кресла.

Даже будь у меня в данный момент шпилька — куда я уйду босиком в одном свитере? Ни денег, ни телефона, ни оружия — разные у меня бывали безвыходные ситуации, но чтоб настолько… Пока Август где-то в магазине в отделе женской одежды пытается выбрать мне куртку (а, может, схватит первую попавшуюся), жалеет, что не спросил размер ноги, и покупает ботинки наугад (а, может, чтобы не сомневаться, возьмет безразмерные галоши), мне остается наблюдать за редкими прохожими и приводить мысли в порядок.

Где же сейчас Вера? Страшно представить, что с ней могло случиться плохое. Как бы я ни старалась надеяться на лучшее, мое беспокойство растет. Может, это интуиция подсказывает мне, что нужно спешить, расталкивать всех на пути, потому что могу не успеть.

Дверца джипа хлопнула — Август залез на сидение, бросив назад пакеты.

— Рука затекла, — сказала я, позвенев наручниками. — Сними их, я никуда не сбегу.

Мне не поверили. Он снова соединил наши руки и вырулил машину на трассу.

Совсем скоро мы выехали за город. Я не знала, куда должен привезти меня Инспектор и не знала, будет ли еще возможность сбежать. Точно знаю одно: потом из-под стражи сбежать будет невозможно.

Солнце садится сзади, значит, едем на восток. Если сейчас выпрыгнуть из машины и побежать полем влево, а потом в обратном направлении — возможно, километров через сто-двести я приползу в родной город, если ноги не растеряю по дороге… Но автостоп же никто не отменял.

— В туалет хочу, — сообщила я.

— Потерпи до заправки.

— И так терплю, но уже не могу.

Август съехал на обочину и притормозил. Поле уже закончилось, и слева от дороги росла стена леса, а справа простирался пустырь. Возможно, так даже лучше.

— Вылезай за мной, — сказал он и потянул меня за руку через коробку передач. Оставил сидеть на водительском сидении, достал из пакета коробку с обувью.

— Как ты угадал с размером? — спросила я, наблюдая, как он, присев на корточки, надевает на мою ногу черный кожаный ботинок, идеально подходящий по размеру.

— Я читал твою анкету. Знаю твой рост, вес, размер одежды, обуви, — пробормотал Август, затягивая шнурки.

— Ай! Нежнее, господин Инспектор.

Он поднял на меня глаза, ослабляя пальцами крепкую шнуровку.

— С таким уважением ко мне еще никто не обращался. Чаще мне говорили сволочь, гад, сукин сын, исчадие ада и в том духе. — Завязав шнурки в аккуратный бантик, он достал второй ботинок из коробки и принялся обувать мою вторую ногу. — Чем же заслужил хорошего обращения человек, который является поводырем к твоему палачу?

—

Лично ты ничего плохого мне не сделал. Вон даже спас от приставучего приятеля. А я забыла поблагодарить. Спасибо.

Молча Август зашнуровал и второй мой ботинок, уже без напора. Затем достал из пакета теплый красный пуховик и набросил его мне на плечи. Я продела в правый рукав руку и недовольно уставилась на Инспектора.

— Даже не снимешь, чтобы я оделась полностью? — спросила я, поднимая руку в наручнике.

— Пошли, — потянул он меня за собой.

Мы пересекли проезжую часть, прошлись по ковру сухих листьев и остановились, минув несколько деревьев.

— Давай здесь.

— Я не буду при тебе спускать штаны, — заявила я. Август достал из кармана ключик и расстегнул наручники.

— Попробуешь сбежать — я разозлюсь.

— Да не собираюсь я сбегать, — говорила я, делая шаг за шагом назад. Приметив в нескольких метрах от себя дерево с широким стволом, я указала на него. — Я там схожу.

— Давай скорее.

Спрятавшись за стволом, я выкрикнула:

— Да отвернись ты на минуту.

И как только он повернулся ко мне спиной, я бросилась бежать со всех ног в лесные дебри. Сгущающиеся тени среди деревьев мне не помеха — я вижу в темноте лучше любого человека. И так же хорошо видит Август, если не лучше. Слышу, как его ноги быстро разбивают под собой хрупкие ветки, залежавшиеся листья. Но я всегда хорошо бегала, мои ноги крепкие, резвые, живо и шустро перепрыгивают через кочки, трухлявые толстые ветви, несут меня вперед. Главное, не оступиться. Нужно постоянно смотреть под ноги. Споткнусь — и проиграю.

Холодный воздух бьет в лицо, забирается под одежду, но выталкивается обратно жаром тела. Мои глаза, почти не моргая, не отрываются от земли. А шаги Августа все не отдаляются. Лишь бы не покинули силы. Если сниму блок с дара, то смогу пробежать несколько десятков километров быстрее чемпиона по бегу, однако потом дар потребует силы обратно и обессилит меня на неизвестно сколько времени. Успею спрятаться — и можно отлеживаться.

Листья… что ж их так много под ногами. Кажется, они начинают замедлять меня. Но по зимним сугробам было бы куда сложнее бежать. Зимой… В один миг я увидела перед глазами словно вспышку света: девственно белый снег, который рассекают мои ноги, и я быстро несусь вперед, мимо черных голых стволов деревьев. Меня бы нашли по следам, но метель скроет их. Хоть бы успеть спрятаться, пока я могу так быстро бежать.

Потерявшись между явью и внезапно вспыхнувшими воспоминаниями, я споткнулась и влетела в кучу листьев.

Бурча себе под нос, я плевалась и отряхивалась от прилипших листьев и грязи, поднимаясь сначала на локти, потом на вытянутые руки и наконец на колени. Перед глазами еще стоял вернувшийся отрезок воспоминаний, которые я так долго ищу. Я, конечно, рада, что они решили ко мне вернуться. Вовремя, однако. И только я подняла голову, увидела склонившегося надо мной Августа:

— Ну что? Набегалась?