Фактор аннигиляции
Шрифт:
— Я стану относиться к этому лучше, если вы объясните.
— Само по себе устройство очень простое. Стоящая за ним теория посложнее, но все равно её нетрудно уяснить. Области восприятия в мозгу работают путём узнавания в окружающем знакомых форм и моделей. Призмы на этих головных повязках являются проекторами, работающими на голографическом принципе, и, когда они включены, тело оказывается обёрнутым слабосветящимися формами и фигурами, которые постоянно меняются. Однако, эти модели тщательно подобраны таким образом, чтобы они ни малейшим образом не походили на что-либо из обычных переживаний. Их геометрия — такого типа, который
— Вы хотите сказать, что они сделают нас невидимыми? — с сомнением спросил Джандрак.
— В сущности, да. У стражников может возникнуть ощущение беспокойства, но они ничего не заметят в течение нескольких минут; это время потребуется на то, чтобы их концептообразующие области мозга выделили повторяющиеся элементы в новых моделях и увидели бы в них что-нибудь осмысленное.
— Сэр, я не понял ни слова из этого, — заметил капрал, — но я хотел бы попробовать.
— Да, полагаю, мы должны попробовать, — Джандрак надел повязку и взглянул на Либера. — Вы готовы уходить?
— Да. Мы включим повязки, когда выйдем из парка. Выключатель — это вон та маленькая кнопка. Но, перед тем, как идти — ещё одно дело.
Он шагнул к музыкальному проигрывателю, оттащил его от стены и явно включил там какой-то переключатель.
Комната — весь коттедж — исчезли. Джандрак со всоими солдатами стоял среди странного, многоцветного лабиринта, с коридорами, бесконечно простирающимися во всех направлениях, изгибающимися и поворачивающими с изобретательностью, отвергающей логику.
Не было ни следа Грэйма Либера.
— Что за… — сердито начал было Джандрак. Но он прервался, когда Либер появился снова, выйдя, казалось из ближайшей стены.
— Не паникуйте, — ободряюще сказал он. — Это просто шутка, чтобы запутать людей Передана, если он пошлёт их обыскать мой коттедж.
Джандрак оглядел прочный с виду, пугающий лабиринт.
— Тоже голография?
— Верно, весь лабиринт — это иллюзия, проектируемая со стен и с потолка. В реальности мы стоим в передней комнате коттеджа.
— Выглядит совсем как настоящий, — пробормотал один из солдат.
— Преимущество хорошо выполненной голографии состоит в том, что она неотличима от реального предмета, — ответил Либер. — Должен заметить, что этим устройством я особенно горжусь. Лабиринт хитроумно устроен таким образом, что человек никогда из него не выберется, если будет действовать систематически. Там есть несколько очень ловких визуальных трюков, из-за которых человеку будет казаться, что он прошёл много миль, в то время как он ходил кругами на пространстве в несколько ярдов. Стены лабиринта — только видимость, конечно, так что сквозь них можно проходить; но, пройдя, вы окажетесь просто в другой части лабиринта. Нам, однако, нет необходимости ходить так далеко. Просто следуйте за мной.
Глядя прямо вперёд, он косо прошёл сквозь ближайшую «стену». Взяв себя в руки, Джандрак последовал за ним.
Последующие несколько моментов казались сумасшествием. Проходя сквозь голографические образы, он видел мельтешение
Сразу же вслед за ним появились капрал и один из солдат. Третий, однако, не появился. Улыбнувшись, Либер протянул руку в дверь (которая на вид оказалась безобидным коридором), поводил рукой в покрытой циновками стенам и вытащил потерявшегося солдата наружу.
Как и было оговорено, Джандрак снял свою повязку и выключил её, дойдя до торгового центра у подножия склона к Старому Городу.
Он первым там оказался. Но в течение пяти минут появились остальные четверо, будто бы выпрыгивая из пустоты.
Это переживание оказалось необычным. Джандрак был совершенно не в состоянии видеть своих товарищей. Не то, чтобы он мог видеть сквозь них, по сути дела скорее он просто не совсем понимал, что он видит.
И всё же, когда так получалось, он не очень-то старался их рассматривать. Гораздо больше его интересовал изменившийся облик Внутреннего Города. Везде кишели повстанцы в форме. Многие прекрасные здания просто исчезли, и на их месте стояли огромные серые боевые корабли, смотрящие в небо. Поскольку Джандрак ещё не знал о существовании термоядерного пучка, он получил сильное впечатление и был слегка потрясён.
— Что же, хроникёр, — сказал он, когда появился Либер, — теперь я понимаю, почему вы не принимаете ничью сторону. Любая сторона, на которой бы вы ни оказались, непременно победила бы.
— Вы мне льстите. Однако, следующий ход ваш.
Улицы были необычно тихими. В нескольких местах в городе густыми колоннами поднимался дым. Откуда-то из прилежащих долин донёсся грохот взрыва.
Это была или работа мародёров и уличных банд — или же это занимался делами Кракно и его команда.
Хотя они не видели никаких признаков беспорядков, им никто не мешал на их пути к берлоге, где, по мнению Джандрака, он мог найти нигилиста. К его удивлению, подземная берлога оказалась практически покинутой, с признаками поспешной эвакуации. Единственной живой душой там оказался бородатый, агрессивный молодой человек лет под тридцать, который жёг кучу документов в центре комнаты.
Когда они вошли, он схватился за нейтронную винтовку, но затем он узнал Джандрака и опустил её.
— А, это вы. В своих настоящих цветах на этот раз, как я вижу.
— Где Кракно, Пьерет? — требовательно спросил Джандрак. — Нам нужна помощь.
— Он на станции, вместе с другими. Мы сматываемся из города. На вашем месте я бы тоже так сделал.
Джандрак нахмурился.
— Вы возьмёте нас с собой?
— Берите сами себя, это не проблема. Мы заняли станцию. Мы могли бы занять весь этот чёртов город, но что толку?
Они поспешно ушли. Электрические рельсовые трамваи не работали, а до станции больших магнитных линий было больше трёх миль. Им потребовался почти час, чтобы дойти до неё, и один раз пришлось обходить опасную с виду толпу, которая на площади сваливала статую Короля Максима.
Станцию охраняли бандитски выглядевшие анархисты, которые пропустили их после короткого и взаимно оскорбительного спора. Внутри огромные ангары представляли собой сцену хаотичной, но целенаправленной деятельности.