Факир против мафии
Шрифт:
В момент, когда это произошло, Турецкий и Регина как раз подходили к подъезду.
— Подниметесь? — спросила его Регина негромким, грудным и хрипловатым голосом, каким обычно разговаривают с клиентами девушки из службы «телефонного секса».
— Рад бы, но не могу, — честно признался Турецкий, стараясь сохранить самообладание.
— Между прочим, я варю самый вкусный кофе во всем Вильнюсе, — с обворожительной улыбкой произнесла Регина. — И к тому же у меня полный бар выпивки.
Турецкий демонстративно глянул на часы, досадливо (а на самом
— Никак не получится. Слишком много дел. Простите.
Брови Регины удивленно дрогнули. Однако она быстро взяла себя в руки и сказала с томностью и грустью в голосе:
— Понимаю. Сейчас вы скажете, что женаты, любите свою жену и… и не хотите ей изменять. Так?
— Так, — кивнул Турецкий.
Регина пожала плечами:
— Чашка кофе ни к чему вас не обяжет.
— И все-таки я вынужден отказаться, — твердо сказал Турецкий. — Не забудьте передать Отарову мое предложение. И… — Тут боль на несколько секунд отпустила, и в голове у Турецкого мелькнула мысль: «А может, все-таки остаться?» Однако новый приступ колик изгнал из головы и этот последний отголосок сексуального желания. — Спокойной ночи, — мрачно сказал Турецкий, поцеловал Регину в щеку, развернулся и быстро зашагал прочь со двора.
Он знал, что Регина смотрит ему вслед, поэтому старался вышагивать спокойно и невозмутимо, как это надлежит сильному, но морально устойчивому мужчине. («Руссо туристо, облико морале, мать его!» — с горечью думал Турецкий, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не согнуться в три погибели и не потрусить к стоянке такси, где он видел спасительную кабинку биотуалета.)
Чтобы хоть как-то усмирить взбунтовавшийся желудок, он сунул руку в карман и крепко прижал ладонь к животу — это немного помогло. Но еще через десять шагов Турецкого так прихватило, что он невольно заозирался по сторонам, прикидывая, можно ли сделать все свои дела, не выходя со двора, в каком-нибудь темном и тенистом углу (например, за этим вот кустом сирени).
Однако спустя несколько секунд Турецкий с гневом прогнал эти слабовольные мысли и ускорил шаг.
Через пять минут, достигнув стоянки такси и, подобно метеору, ворвавшись в синюю кабинку биотуалета, Александр Борисович получил желанное удовлетворение, но возвращаться к Регине было уже поздно. К тому же Турецкий опасался нового приступа и — будучи человеком щепетильным — ни за что в жизни не согласился бы стать посмешищем в глазах красивой женщины.
«Уж лучше умереть», — устало подумал Турецкий.
Узнай он, что эта мысль самым парадоксальным образом спасла ему жизнь, он бы рассмеялся. Но факт оставался фактом.
Отаров говорил с несвойственным ему раздражением. Видно было, что события последних месяцев сильно попортили ему кровь. Но Регина, казалось, не замечала его раздражения.
— Турецкий — необыкновенный человек, — сказала она.
— Вот как? — Отаров иронично хмыкнул. — И что же в нем такого необыкновенного?
И
— Я знаю мужчин. Многих мужчин. Но ни один из тех, кого я знаю, не смог бы от меня вот так вот, запросто, уйти.
— А может, он просто больной?
Регина покачала красивой головой:
— Нет.
— Откуда ты это знаешь?
Она посмотрела на Отарова и усмехнулась:
— Я это почувствовала. Во время танца. Он здоров. Я бы даже сказала — очень здоров.
Отаров недовольно поморщился:
— Только не надо делиться со мной своими эротическими фантазиями, золотце. Мне на них…
— Юра, — тихо и холодно сказала Регина.
Отаров нервно дернул щекой.
— Ладно, извини. Меня просто бесит наглость этого субъекта. Приехал в чужое государство, обложил меня флажками, как волка. Да еще и женщину мою чуть не увел.
— Не глупи, — тем же тихим голосом сказала Регина.
— А разве не так? — Отаров посмотрел на подругу и жестко прищурился. — Я ведь вижу — ты на него запала.
— Глупости, — спокойно ответила Регина. — Если я на кого и запала, то только на тебя. И, как вижу, зря. Ревность делает тебя смешным и глупым, дорогой.
— Ревность всех делает смешными, — сухо парировал Отаров. И добавил: — Но и опасными тоже. Не забывай об этом, золотце.
Регина улыбнулась, наклонилась к Отарову и нежно поцеловала его в краешек губ.
— Не будем ссориться, — мягко проворковала она. — Давай лучше подумаем, что нам делать дальше. Этот сыщик упрям. И он не уедет отсюда, пока не поговорит с тобой. Может, тебе и в самом деле стоит с ним встретиться? А потом ты пошлешь Эла, и он поставит точку в ваших отношениях.
— Каких еще отношениях? — буркнул Отаров. — Нет у меня с этим легавым никаких отношений. И быть не может.
Но Регину не так-то просто было переспорить. Она прижалась к плечу Отарова щекой и сказала:
— Встреться с ним. Хуже тебе от этого не будет. Как знать, возможно, он просто хочет, чтобы ты ему заплатил.
Слова о деньгах вернули Отарова в спокойное и твердое расположение духа. Деньги — это то, в чем он хорошо разбирался. Он сразу почувствовал себя, что называется, в своей тарелке.
— Гм… — Отаров задумчиво наморщил лоб. — А что, может, и правда? Он, конечно, меня здесь не достанет. Но держать на хвосте эту шавку слишком обременительно. — Отаров внимательно посмотрел на Регину. — Так ты говоришь, он человек упрямый?
Регина кивнула:
— Очень. Если его вышвырнуть из страны, он все равно найдет способ вернуться. Реши эту проблему раз и навсегда. Реши и забудь о ней. Либо дай ему денег, либо подключи к делу Эла. — Регина еле заметно усмехнулась. — Хотя, как показала жизнь, твой Эл не так уж и хорош.
— Он хорош, — сказал Отаров. — Но ему не хватает фантазии. Эл всегда действует наверняка и никогда не изменяет плану. Если ситуация меняется, он просто откладывает работу.
— Главное, чтобы он довел работу до конца. Ну так как? Мне позвонить Турецкому?