Факелы ада
Шрифт:
Ежи его не видит, но и сам бледный сейчас за углом, вне зоны досягаемости…
Пустить в ход «трясучку», наложить ее на крыльцо?.. Нет, слишком долго, враг может сменить дислокацию, и тогда силы окажутся потраченными впустую… И куда делся маах’керу?
Милинович будто сквозь землю провалился, Олег его не видел и не слышал.
Что еще?.. Подкрасться к углу и броситься из-за него… Это имеет смысл, если дождаться второго выстрела, иначе рискуешь нарваться на пулю и погибнуть без толку и славы… Попытаться залезть в окно, чтобы зайти творцу
Он прислушался, но не уловил ничего, ни шагов, ни дыхания, и пошел в обход поленницы. В задней стене дома обнаружил окно, забранное матовым непрозрачным стеклом, и пустил в ход «призрачный клинок». Аккуратно вырезал то место, где должна была находиться защелка, и потянул створку на себя, надеясь, что петли не выдадут его скрипом…
Петли промолчали, но зато изнутри, из комнаты, в лицо метнулось нечто черно-белое, оскаленное. Олег дернулся в сторону, острые когти царапнули ухо, едва не оторвав его, и в то же мгновение из-за дома донесся грохот выстрела.
«Почему я не остался там? – подумал он, глядя, как плюшевый кошак приземляется на лапы и поворачивает в его сторону. – Сейчас бы врезал тому гаду… А Милинович, похоже, цел».
В следующий момент посторонние мысли пришлось вышвырнуть из головы, поскольку голем атаковал. Напоровшись на «призрачный клинок», едва не разваливший игрушку пополам, он не остановился, а попытался прыгнуть еще раз, отталкиваясь только передними лапами.
Выглядело это и жалко, и мерзко.
– Ну и уродство… – пробормотал Олег, нацеленным ударом разрушил аккумулятор кота, а затем повернулся к окну.
Комната, лежавшая за ним, исполняла, скорее всего, роль мастерской – широкий стол с тисками и мощной лампой над ним, стеллаж с разнообразными инструментами, штабель ящиков в углу. Через приоткрытую дверь виднелся коридор и еще одно помещение, из-за косяка выглядывал угол чего-то черного и массивного.
Олег перебрался через подоконник, стараясь как можно меньше шуметь, огляделся в поисках чего-нибудь, способного стать оружием. Взяв в руку тяжелый молоток, почувствовал себя увереннее, словно обзавелся пистолетом или пузырьком с «сердцем огня».
Выглянул в коридор, обнаружил, что тот короткий, метров в пять, в правой стене один дверной проем, в левой – две закрытых двери, а прямо по ходу расположена, судя по всему, прихожая.
– Не прячься, мохнатый! Я все равно тебя достану! – злой голос Ежи долетел одновременно снаружи и спереди, так что Олег покрепче сжал молоток и двинулся по коридору.
Главное, чтобы ничего не скрипнуло под ногами.
За проемом в правой стене располагалась жилая комната – застеленная койка, шкаф с книгами, второй – для одежды. Черным и массивным был сейф, такой громадный, что упирался в потолок, а шириной мог вполне поспорить с кабиной самосвала.
Олег тратить время на подробный осмотр не стал, глянул только мельком.
Добравшись до прихожей, на несколько мгновений замер, пытаясь на слух определить, где
Ежи находился в двух шагах, виднелась его спина, обтянутая синим комбинезоном, затылок, покрытый короткими черными волосами. Из-за плеча торчала двустволка, творец големов поводил ей из стороны в сторону, явно не очень хорошо представляя, где находится цель.
Милинович, похоже, укрывался где-то в окружающих дом зарослях.
Олег глубоко вздохнул, поднял молоток над головой и решительно распахнул дверь. Ежи повернулся с необычайной быстротой и инстинктивно вскинул ружье, прикрывая голову.
Удар пришелся по стволам, и они с негромким «крак» согнулись.
Олег замахнулся вновь, одновременно попытался отвлечь противника тычком кулака в челюсть. Но сам получил сильнейший пинок в живот и согнулся от боли, едва не выронив трофейное «оружие».
Распрямившись, обнаружил перед носом два дула.
– Я бы на твоем месте не стал стрелять… – проговорил он. – Кто знает, что случится с двустволкой?
– А я и не буду, – сказал Ежи и замахнулся, чтобы ударить Олега стволами по лицу.
Турнов понимал, что нужно отклониться, избежать контакта, но на это удивительным образом не было сил. Он мог лишь следить, как двигается приклад, как уходят в сторону две металлические трубки, как бледный творец големов переступает с ноги на ногу, чтобы усилить атаку…
В лицо Олегу повеяло холодом, Ежи вскрикнул и перестал двигаться, лицо его побледнело. На бровях появился иней, губы побелели, и только расширившиеся глаза остались живыми, но и это ненадолго.
Творец големов мягко упал вбок, двустволка вывалилась из его пальцев.
– Вовремя я, – сказал подходивший к крыльцу Милинович. – Удар «заморозкой» в спину – это, конечно, подловато, но наши меня не осудят, если узнают все обстоятельства…
Выглядел оборотень, честно говоря, отвратительно – весь покрытый кровью, в подживающих ожогах и ранах, с волочащейся правой ногой и гримасой боли на грязной физиономии. Но смотрел при этом бодро, а белые зубы скалил так, словно находился не посреди аномальной зоны, а в театре оперетты.
– Не осудят, – Олег распрямился, поежился от резкой боли в пояснице.
– А как этот гад твое заклинание сбросил? – маах’керу присел на корточки рядом с Ежи, приподнял ружье и с брезгливой гримасой отбросил его в сторону. – Да и от пут избавился ловко, нечего сказать.
– Не знаю. Я считал, что снять его самостоятельно невозможно… но…
– Не рассчитывал, что мы нарвемся на такого шустрого гаденыша? – Милинович понимающе кивнул. – Я бы на твоем месте тоже не рассчитывал. Кажется мне, что лучше держать его без сознания. «Живой сон» наложить, что ли? Хотя нет, не выйдет… Ты не знаешь какого-то похожего заклинания, но чтобы и на магов действовало? – он с надеждой посмотрел на Олега.