Факелы ада
Шрифт:
Что странно, никакого эффекта они не произвели, как и «призрачный клинок», направленный Турновым в спину чужаку. На лице мага второго ряда появилось удивление, а тело Силы принялось набирать свечение, готовить новый выброс.
– Проклятье! – Нар-Тин метнулся к одному из столов у дальней стены, начал шарить меж приборов.
– Хррр… – Милинович наконец разорвал удавку, отбросил ее от себя.
– Не на… – Олег успел сделать шаг, а враг оказался рядом с Антоном Григорьевичем, и движения его стали еще более стремительными: удар в живот, нырок и уход от возможной
Антон Григорьевич если когда и дрался, то в далеком детстве.
Шансов у него не было.
Изо рта у одного из лучших чародеев «Золотой розы» выплеснулась кровь, глаза выпучились. Из-за плеча его поднялась спрятанная внутри капюшона голова, и вокруг нее вновь загорелась яркая, но какая-то неживая аура.
Олег видел это все словно в замедленной съемке, и когда Антон Григорьевич начал падать, ярость швырнула его вперед. Изо всех сил ударил кулаком, целясь туда, где у твари должен был быть подбородок, и даже попал. Но обрадоваться не успел, получил в грудь так, что отлетел прочь.
Сокрушил спиной что-то твердое, но хрупкое, упал на пол, сипя и задыхаясь.
Ударившие по ушам гулкие хлопки возвестили о том, что в ход пошло огнестрельное оружие. Подняв голову, Олег обнаружил, что Нар-Тин раз за разом нажимает спусковой крючок «Когтей гнева», а чужак идет на него, вздрагивая всякий раз, когда пуля попадает в его тело.
Все это очень напоминало фильм «Терминатор», разве что Шварц был хиловат.
Часовщик стрелял, но это не помогало, и отчаяние все явственнее проступало на лице Нар-Тина. Олег пытался встать, справиться с болью, терзавшей тело, и слабостью в конечностях, но не мог. Оттуда, где Иван сражался с первым чужаком, доносился яростный хрип и металлический скрежет.
Но тут в дело вступил отдышавшийся наконец Милинович.
Затрещала разрываемая одежда, и на том месте, где только что стоял черноволосый плотный мужчина, возник зверь, очень похожий на саблезубого тигра. Бесшумно и грациозно прыгнул прямо на загривок двигавшемуся в сторону Часовщика незваному гостю. Клыки длиной чуть ли не в полметра вошли в плоть, словно в масло, тощую фигуру швырнуло на пол.
Встать чужак, придавленный к земле четырьмя мощными лапами, не смог, да и пытаться не стал. Несколько раз дернулся и затих, и багровое свечение вокруг его головы погасло.
Олег все же утвердился на подгибающихся ногах, повернулся к вампиру, но и там все оказалось кончено – Иван сидел на полу, лицо его покрывала кровь, а рядом виднелась разлохмаченная груда плоти. И хотя что-то в ней еще шевелилось, было ясно, что это агония.
Лежавший на спине Энливэль, «желтый» около лестницы и свернувшийся клубком Антон Григорьевич отправились на тот свет – об этом красноречиво говорило то, что ауры у всех троих погасли.
– Ну и мерзкий вкус! – принявший человеческий облик Милинович с отвращением сплюнул. – А ты, носатая харя, – он поглядел на Нар-Тина, все так же державшего пистолет в поднятых руках, – мог бы стрелять получше!
В плече маах’керу виднелась пулевая рана, но не похоже, чтобы
– Согласен и с тем, и с другим, – сказал Иван и, опираясь о стенку, принялся вставать. – Что это были за твари, хотел бы я знать. Заклинания их не берут, сила неимоверная, и какие-то чудные, как неживые… Триста лет живу на этом свете и никогда с такими не сталкивался.
– Да, – непонятно к чему произнес Часовщик и выронил пистолет.
«Когти гнева» шлепнулись на пол, а их хозяин, которого била крупная дрожь, прислонился спиной к стене и закрыл глаза.
– Сейчас посмотрим, – Милинович с кряхтением наклонился и откинул капюшон с головы загрызенного им чужака.
Открылось черное, почти человеческое лицо, разве что без носа и с одним глазом, причем глаз этот был фасетчатым. Олег вздрогнул, осознав, что где-то видел подобную жуткую харю – но где, в кошмарном сне или фильме ужасов?
– Не знаю, кто это, – признался маах’керу, – и пахнут странно… А ну-ка, изучу получше…
Фигура его поплыла, смазалась, точно статуэтка из пластилина в руках ребенка. Милинович сгорбился, розовую кожу сменила серая шерсть, и через мгновение тело чужака обнюхивал крупный волк с полосой черной шерсти вдоль хребта и чисто-белым, седым хвостом.
– Вот как… – проговорил Иван, и в голосе его, к удивлению Олега, прозвучала растерянность. – О подобных существах я слышал только из сказок, и там их именовали Пастырями Душ.
Турнов вздрогнул снова, поскольку вспомнил – такое лицо он видел во время сложного ритуала распознавания, что был нацелен на изучение найденного под Нижегородским кремлем артефакта. И тогда слаш, откликавшийся на имя Эрвинг, отпрыск Скавена, упоминал древние легенды и произнес это же прозвище: «Пастыри Душ».
Верог аккуратно разрезал одежду, что скрывала истерзанное тело, и стало ясно, что под курткой и джинсами прячется та же черная бархатистая кожа, совершенно гладкая, без волос, сосков или пупка. У мертвеца не обнаружилось никаких признаков пола, а бедра покрывали полупрозрачные щупальца размером с мизинец ребенка.
Олег доковылял до ближайшего стула и уселся на него – ноги все еще тряслись, а руки ходили ходуном.
– Пастыри Душ? – спросил немного пришедший в себя Нар-Тин. – Кто это?
– Они жили здесь давно… – Иван отвечал без особой охоты. – Пришли из какой-то сферы вместе с остальными. Из какой – не знаю, но не из нашей точно. Сгинули много тысячелетий назад, то ли сами вымерли, то ли их истребили. Обладали разумом, но не таким, как у нас…
– А что у них с телом Силы? – спросил Олег. – То оно есть, то его нет.
– А, ты заметил? – во взгляде вампира мелькнуло уважение. – Я сам не очень понял, но похоже, у них связь между аурой и материальным телом куда более прочная и прямая, чем у нас, и одно может превращаться в другое. Смотри, – он указал туда, где лежала душившая Милиновича удавка, – это овеществленный кусок тела Силы, в данный момент мертвый, как и его хозяин.