Fair Play

Пожидаева Ольга

Я покраснела и задрожала, вспомнив, что действительно просила, а Сторм уже покусывал мои плечи, заставляя трястись ещё сильнее.

— Вечер, ночь и утро с грёбаным стояком, Мел. Если я сейчас не подрочу, то у меня член отвалится, — Майк поднял глаза, пронзив меня испепеляющим хищным взглядом. — Так что будь хорошей девочкой…

— Никогда такой не была, — я задрала нос, выпятила грудь (благо, она у меня красивая) и потянулась рукой к его страдальцу. — Я ведь могу помочь.

Майк поймал моё запястье и покачал головой.

— И не только рукой, —

не сдавалась я.

— Мел, — простонал он, поднимая мою руку и приковывая её к стене у меня над головой.

Я охнула, почувствовав обжигающие поцелуи на щеках, шее, губах…

— Хочу тебя, — выдохнула я, утопив пальцы в его мокрых волосах.

— Давай на этот раз все сделаем правильно, — почти умолял Майк, но при этом отпустил мою руку, чтобы убрать волосы, которые мешали ему дразнить языком чувствительное местечко у меня за ухом.

— Ничего более правильного я в жизни не делала, — откровенно призналась я, млея от его прикосновений.

Майк накрыл ладонями мои груди и большими пальцами начал поглаживать соски. Я чувствовала, что он сдаётся, и можно давить на газ… Но аккуратно. Ох, с этими его заморочка я — как сапёр на минном поле.

Погладив его пресс, я аккуратно спустилась ниже, отметив, что Майк лишь зашипел, но не остановил меня. Хорошо.

Я опустила глаза, чтобы видеть все, что делаю. Его член гордо стоял, прося немного ласки, и я осторожно погладила у основания, не без удовольствия отметив, что он дёрнулся, а Майк глухо застонал мне в макушку.

— У тебя самый обалденный член из всех, что я видела, — ляпнула я, снова забыв сначала подумать. Что поделать, я влюбилась в этого лапочку. Такой ровный и приятный на ощупь, мой идеальный размер: и по длине, и в диаметре. Никогда не понимала любительниц гигантизма. Ну а маленький — это просто не эстетично, да и, наверное, бестолково. А со Стормского хозяйства нужно лепить вибраторы — он идеальный.

— И сколько же ты их видела? — хохотнул Майк.

Зря он так.

— Да уж видела, — я снова посмотрела ему в глаза, на этот раз настала моя очередь натянуть нахальную ухмылку. — Не теряла время даром.

Я, конечно, сказала это специально, не было у меня никого, кроме него. Но такая непрошибаемая самоуверенность будит во мне дух противоречия.

За секунду его глаза потемнели, а лицо исказила гневная гримаса. Майк пригвоздил меня к стене, зарычал:

— Ты не спала с ним!

Я понятия не имела, кого он имеет в виду, но механизм был запущен. И меня уже несло.

— Уверен?

Майк ничего не отвечал, он просто смотрел на меня, изучая. От этого взгляда моё горло стянуло тугими ремнями. Не знаю, что было такого в его глазах. Возможно, разочарование. И я не могла больше выносить этот немой укор. Вывернувшись из его хватки, я кинулась прочь из ванной, не понимая, куда бегу и зачем.

Он догнал меня в спальне, завалив на кровать.

— И далеко мы собрались в таком виде? — поинтересовался Майк игривым голосом, придавливая меня своим телом к матрасу.

На перепады в его настроении у меня выработалась аллергия.

— Кашку

тебе доваривать, придурок, — огрызнулась я, дёрнувшись под ним. Эту бы кашку да ему на яйца, прям горяченькую.

Попытка освободиться привела к тому, что Майк удобно устроился между моих бёдер, и я почувствовала, как его член поцеловался с моей промежностью. От этого контакта из горла невольно вырвался протяжный стон.

— Да чёрт с ней, — буркнул он, накрыв мой рот поцелуем.

Вот и все. Я снова, как кисель. Кто дал этому мужчине такую власть надо мной? Кто бы ты ни был — спасибо.

Майк водил руками по моему телу, не прекращая целовать. Я кусала его губы, дёргала волосы и крутила бёдрами, побуждая не медлить.

— Кажется, мы наконец добрались до правильного места, — улыбнулся он, слегка приподнимаясь, и спросил. — Сейчас?

Я кивнула, трепеща от волнения. Майк провёл головкой по моим складочкам, и я задрожала сильнее, инстинктивно сжимаясь. Он простонал и далеко не от удовольствия.

— Расслабься, малыш, — шепнул он, водя головкой по клитору.

Наверное, мне должно было это понравиться или отвлечь, но я уже поняла: что-то не так, именно поэтому все ощущения были отравлены глупой паникой. Я вся буквально истекала, я жаждала его, но при этом не могла пустить внутрь то, чего так хотела.

Майк снова попытался попасть внутрь, и я опять сжалась, даже вжалась в матрас, не позволяя ему давить сильнее.

Наши глаза встретились, и тут до меня дошло…

— Майк, — пискнула я в отчаянии. — Я боюсь.

Да, знаю, это чертовски нелепо — домогаться парня, а потом заявить ему такое. Но кто же знал, что у меня в подсознании остались какие-то пунктики.

— Боишься, что будет больно? — уточнил он, прекратив атаковать.

Я покивала и тут же крепко обняла его, не желая мириться с собственной глупостью и отказываться от того, чего на самом деле безумно хотела.

— Давай ещё раз, пожалуйста. Я буду стараться… — заскулила я, словно маленькая девочка, выпрашивающая мороженое.

Майк ничего не ответил, он просто начал все заново. Он целовал и ласкал меня, шептал какие-то милые пошлости, пытаясь отвлечь. Его руки и рот все так же безошибочно находили мои ключевые точки удовольствия. Я расслаблялась, растекалась, раскрывалась перед ним. Но как только головка члена касалась входа, у меня в голове словно щелкал предательский выключатель, и я, сжимая ноги, истерично отползала вверх на подушки.

Наверное, он возился со мной уже час или около того. Это был третий заход, и снова я не смогла. Устав от шуток собственного кривого разума, я развела ноги в стороны, истерично крикнув:

— Господи, просто трахни меня. Прижми покрепче и сделай это! — не знаю, чего я пыталась этим добиться. Скорее всего, у него просто упадёт, и мы, как восьмидесятилетние неудачники, пойдём на кухню жевать проклятую овсянку.

Майк только покачал головой и процедил сквозь зубы:

— Не проси меня об этом. Тебе будет больно, а я больше никогда не хочу причинять тебе боль, Мел.