Fair Play
Шрифт:
— Ты не знал, я понимаю, — решил пояснить Фрэнк. — Но, думаю, что все равно тебе следует извиниться перед девочкой.
— Хрена лысого, — уже по привычке оскалился я. Не буду я перед ней извиняться. Скорее ад замерзнет.
— Майк, эту форму заказал Уилл, когда ей было десять. У нас тогда как раз был травмирован вратарь, и все шутили, что Мел — наш временный номер один. А Уилл всех поправлял, что, может, для кого-то и временный, а для него она — всегда первая. Он погиб с женой через пару дней. Я лично запретил носить первый номер, и, кстати, тебе неслабо повезло иметь свою десятку при этом. Ее многие хотели. Надеюсь, ты понимаешь, сколько
— Наверно, как никто… — оборвал его я. — Я не знал, Фрэнк. Прости.
— Извинись перед Мел, — опять посоветовал он.
— Попробую. Позже, — кивнул я, понимая, что в этом-то я на все сто процентов неправ. Извинюсь только за форму и после игры. Всем нужно остыть.
— Вот и ладно. Иди, — отпустил тренер, и я поплелся к стоянке.
По пути у меня проснулась совесть, которую я почти усыпил сегодня ночью. Мне снова стало стыдно. Опять я в заднице. Вот зачем наорал на нее, да еще и при Фрэнке? Как она только не расплакалась? Сначала я за ней по кладбищу таскаюсь, а потом еще такое выкидываю. И странно, что мне ничего не было сказано в ответ. Обычно мисс Спаркс за словом в карман не лезет. И вряд ли она постеснялась тренера.
Понятия не имею, что делать. Нужно переспать с этим. Уже вечер, сейчас сяду в машину…
Колени подогнулись, когда я увидел то, во что мне придется сесть… «Мудак» было выведено красной краской (видимо, из баллончика) на капоте. «Сталкер» красовалось на багажнике. Я, как девочка, закрыл лицо руками и застонал, желая, чтоб это оказалось галлюцинацией.
М-да… Мисс Спаркс ничего не сказала мне в лицо при Фрэнке, но оставила красочные послания на моей тачке.
Я набрал справочную, чтобы узнать адрес ближайшей автомастерской, предвкушая смешки и сумму сверху, чтобы это не было предано огласке.
Потеряв почти час в мастерской, я, наконец, вернулся домой на такси, полностью разбитый и выжатый. Краткий сон, ранний подъем, интенсивная тренировка, ругань, проснувшаяся совесть и еле сдерживающие смех мастера из автосервиса — все это просто убивало.
Я ввалился домой и сразу пошел на кухню поесть. Пока мой обед крутился в микроволновке, я достал бутылку воды и открыл ее.
— Мать твою.
Газированная минералка залила мне ладонь, видимо, производитель не пожалел пузырьков. Откуда у меня дома газированная вода? Я снова полез в холодильник и увидел там упаковку точно такой же, без двух бутылок.
Одну я держал в руке, а вторую взял сегодня с собой на тренировку. Чтоб меня черти драли. Это не Спаркс. Видимо, моя помощница перепутала. Я вообще без причины наорал на нее. Чего ж теперь удивляться, что моя машина исписана своеобразным граффити, и спасти ее сможет только полная покраска.
Аппетит пропал, но я все же затолкал в себя половину порции. Теплый душ тоже не помог расслабиться. Холодная постель опять-таки не способствовала отключке. Но, прочитав себе лекцию о важности сна для физического и духовного состояния перед игрой, я отключился.
Утро встретило меня той же нервотрепкой. Переспать вчерашний инцидент не вышло. Я изо всех сил старался гнать прочь мысли о мисс Спаркс, но ее образ настырно вырисовался перед глазами, как только я моргал. Ее не было на разминке перед игрой, хотя я готовился к встрече и даже решил извиниться прямо перед матчем. Но нет… Не повезло.
Пытаясь усыпить совесть, я разбудил мандраж. Мне не нравилось, что за плечами осталась нерешенная проблема. Дурной знак. Родители не смогли
Зря я думаю об этом. Нужно думать только об игре, и никакие знаки, никакая мисс Спаркс… Ох… ну что опять она? Почему мне стыдно? И даже разрисованная тачка уже не так злит.
Пока я гонял все это в своей голове, пришло время выходить на поле. Траффорд был залит солнечным светом, что опять мне не понравилось. Я сел на скамейку запасных, кусая губы и ругая себя за все, что надумал. Судья дал свисток, и я обратил все внимание на поле.
Игра была не из легких. Соперник попался достойный, и весь первый тайм прошел в сухую. Перерыв в раздевалке. Фрэнк был не доволен. Ничья в квалификационном домашнем матче нас не устраивала. Тренер сменил основную стратегию на более атакующую. В связи с чем я должен был выйти не на последних десяти минутах, а в середине второго тайма, заменяя одного хавбека. Вся игра строилась через меня и Тэйлора. Мы с ним отлично понимали друг друга во время тренировок, так что осталось только выйти и вколотить пару мячей в ворота противника.
После перерыва я сразу стал разминаться у кромки поля. И тут же увидел ее. Мисс Спаркс сидела в первом ряду с какой-то мелкой девчонкой. Подружка, наверное. Они переговаривались и внимательно следили за игрой. Я аж засмотрелся на этих кумушек. Спаркс отлично выглядела, видимо, не так уж и убивалась из-за моей вчерашней грубости. Странно, почему она не сидит в ложе. Вся такая демократичная…
— Сторм, не стой — замерзнешь! — гаркнул на меня Фрэнк. — И рот закрой.
— Фак, — буркнул я себе под нос, подбирая челюсть и снова работая руками. Пялюсь тут на нее, как дурак.
Попрыгав у кромки еще минут пять, я снова зыркнул на трибуну. Меня магнитом что ли тянет к ней? Это уже нездорово. И, кажется, не я один болен. Мы встретились глазами с мисс Спаркс. Как давно она на меня смотрит? Ух, и даже взгляд не отводит, бессовестная. Не знаю, зачем, но я подмигнул ей, а она… Ну, конечно, чего еще я ждал? Зараза показала мне фак. Вспомнив, что сейчас на меня направлена куча камер, я решил не уподобляться мелкой гиене. Подружка толкнула ее локтем, и они обе покатились со смеху. Ржали надо мной — сто процентов.
Я отвернулся, снова сосредоточился на игре, но уже не мог избавиться от ощущения, что кто-то буравит мою спину, затылок и задницу взглядом. Это нервировало еще сильней. Минут через пять уже зудела кожа и до боли хотелось почесаться. Она смотрит — я уверен. Вообще, на меня сейчас смотрит весь стадион и, благодаря великому изобретению человечества — телевидению, полмира в придачу. Меня же никогда не беспокоило это. Всегда были зрители. Сначала немногочисленная публика на школьном поле, потом городские турниры среди молодежи, за ним и юниорская сборная, — количество зрителей росло постепенно, и, когда я в восемнадцать лет первый раз вышел за сборную, то ни капли не мандражировал. Ну, стадион, ну, зрители… Подумаешь. У меня есть задача, есть талант и цель, которой нужно добиться. А еще ответственность перед теми, кто указал мне этот путь, перед теми, кто сейчас смотрит на меня. Я просто не могу разочаровать всех этих людей тем, что боюсь публичности. Да я и не боюсь. Никогда не боялся. Вот только сегодня меня просто трясет, потому что моя начальница, дочь Уилла Спаркса, хозяйка МЮ и редкая стерва, сидит и ждет, что я облажаюсь.