Фаэрверн навсегда
Шрифт:
– Должно быть, Стамислав ошибся во мне, ибо я не могу достучаться до тебя, дитя, – пробормотала Клавдия. – Что ж… Ступай.
Я вышла из кельи, ощущая в груди злую радость. Ничего вы со мной не сделаете, мэтресса, ничего не добьетесь! Фаэрверн – сам по себе, я – сама по себе!
Вечером я поделилась своим планом с Вельшей. Подруга смотрела на меня с ужасом и восхищением.
– Ты, правда, хочешь уйти? – в который раз спрашивала она. – И не боишься?
– Чего бояться, Вельша? Постоять за себя я сумею, деньгами отец снабдил меня, когда я отправлялась
Глаза Вельши вспыхнули, но она с сомнением покачала головой.
– Простого человека без защиты любой может обидеть. Здесь я в безопасности и, знаешь, мне нравится быть послушницей. Тэна Санна обещала завтра взять меня на лечебный сеанс, она говорит, у меня задатки хорошего целителя!
Меня кольнула зависть. Никто из монахинь никогда не говорил мне такого… Еще бы, ведь они считали меня едва ли не порождением преисподней! Откуда в такой возьмется дарующая жизнь сила Сашаиссы?
– Я останусь, Тами, – продолжала подруга, – и ты оставайся! Мне будет скучно!
Я засмеялась, скрывая разочарование – вдвоем бежать было бы веселее!
– Ах ты, бесстыдница, думаешь только о себе!
Когда Вельша уснула, я постояла рядом с ее кроватью, глядя на простоватое, но нежное лицо. Наверное, тэна Санна права, Вельша прямо светится вся, когда уговаривает больных детей принять микстуру или целебный отвар. Из нее получится хороший целитель, а у меня свой путь! Выскользнув из здания, я направилась в конюшню, собираясь взять одну из монастырских лошадок – не отправлюсь же я по стране пешком? Как вдруг заметила заметавшиеся в келье Клавдии огни. Неужели меня хватились?
Я поспешила назад и на лестнице столкнулась с матерью-настоятельницей и несколькими монахинями. Они явно куда-то торопились.
– Тамарис, где ты была? – с изумлением спросила одна из них.
– Гуляла, – ответила я, дерзко глядя на нее.
Мэтресса Клавдия вдруг подняла руку, приказывая замолчать. Обернулась к ним.
– Оставайтесь в обители. Со мной пойдет Тамарис.
– Это еще куда? – непочтительно удивилась я.
И тут же получила не болезненный, но ощутимый толчок сармато в плечо.
– Следуй за мной, Тамарис, мы теряем драгоценное время! – только и сказала мэтресса, и принялась быстро спускаться по лестнице.
Я едва поспевала за ней, несмотря на то, что была одета в дорожную, а не монашескую одежду. Невзирая на разочарование от провала плана побега, в моей душе уже вовсю разгорался огонек любопытства. Что же такое происходит?
Спустя день мы миновали Кривой Рог. Накануне Викер молча сунул мне полновесный кошель с деньгами. Я тоже не сказала ни слова, но из городка мы выезжали на двух крепких коняшках, с сумами, полными припасов. Каурку отдала недорого какому-то крестьянину, чей вид и манера обращения с животиной вызвали у меня доверие. На гнедом Викера был приторочен мешок, в котором мы спрятали его доспехи. Рукоять
– Куда они направляются? – спросила я его, когда мы покинули Кривой Рог. Я шла по следу, но понятия не имела, куда он меня приведёт.
– В столицу. Нам было приказано возвращаться сразу после Фаэрверна, не заезжая в другие монастыри.
– Вы ехали из столицы? – изумилась я. – Я думала, вы из Костерн-Хилла.
Костерн-Хилл был центром земли, в которой стоял мой монастырь. Большой отряд если и мог откуда прибыть, так только оттуда.
Викер пожал плечами.
– Мы выполняли приказ.
– Вы его выполнили, – желчно поправила я, – с честью, успешно и быстро!
Он ничего не ответил.
Солнце миновало зенит, когда моих ноздрей коснулся запах дыма, тут же всколыхнув болезненные воспоминания о пожарище. Я пришпорила вороного, ощущая, как сжимается сердце в тревоге.
В небольшой деревеньке у дороги сгорел один из домов. Когда мы подъехали, пожар уже погасили, но воняло знатно. Толпы не было, улицы казались на удивление опустевшими, дома – затаившимися.
Я спешилась, постучала в дверь дома, ближе всех стоящего к пепелищу.
– Кто вы и что вам нужно? – раздался напряжённый мужской голос.
– Кто-нибудь пострадал? – вместо ответа, спросила я. – Нужна ли помощь целителя?
Загремели снимаемые засовы. Дверь приоткрылась, из-за неё выглянул невысокий мужичок, в одной руке держащий ржавый солдатский меч, а в другой – отлично наточенный охотничий нож.
В глубине дома слышались сдавленные рыдания.
Мужичок с подозрением оглядел моего спутника, который, спрыгнув с седла, удерживал поводья лошадей.
– Целитель не поможет, – вздохнув, тихо сказал он. – Мальчонка сильно обгорел. Помирает в страшных мучениях.
Оттолкнув его, я быстро прошла вглубь. Нужную комнатушку нашла по звукам плача, больше похожим на вой. У лежака, накрытого чистым полотном, сидела прямо на полу маленькая женщина и плакала, раскачиваясь, как безумная, ничего не замечая вокруг. Лицо её от слёз опухло до такой степени, что нельзя было узнать черты.
Откинула полотно и задохнулась от запаха горелой плоти. Маленькому почерневшему человечку, похожему на обгоревший корешок, было лет девять.
– Что здесь произошло? – послышался голос Викера из горницы.
Я уже не слушала ответных слов. Прикоснулась пальцами к вискам страдалицы, посылая её в целительный сон – отдых ей был необходим. Приподняв полегчавшее за последние сутки тело, пересадила её на стул в углу. Опустилась на колени у кровати, заглядывая в запавшие закрытые глаза ребёнка. Ради этих минут жили мои сёстры и я. Жили ради жизни.
«Бирюза и мёд твоих глаз, Великая Мать, тепло и сила твоих ладоней, да пребудут со мной! Дай мне возможность исцелить невинное дитя! Дай силу подарить ему долгую жизнь рядом с любящими людьми!»