Face control
Шрифт:
– Забей и наслаждайся.
Кирилл прислушивается и следует моему примеру. Минут через пятнадцать он обращает мое внимание на огромный тонированный джип, медленно перемещающийся вдоль берега.
– Смотри-ка, – говорит Кирилл и указывает на него рукой.
– Там, наверное, куча арабов дрочат, следя за европейской женщиной, прыгающей по пляжу.
– А может, они за европейскими мужчинами следят, – высказывает свое предположение Света.
– Может, – говорю я мечтательно. – Только позвали бы, поманили бы пальчиком…
– Не позовут, они такие застенчивые, –
28
26 ноября, пятница
18:20. Света который час зависает на последнем этаже отеля у бассейна. Я расположился в баре и лениво пью пиво. Кирилл, в красных льняных штанах и желтой рубашке навыпуск, сидит напротив меня.
– А я, между прочим, тут с одной дамой познакомился, – говорит он таинственно.
– С дамой? – оживляюсь я. – И когда это ты успел только?
– Вчера, когда по улицам бродил в одиночестве.
– Это когда я в кальянную поперся?
– Вот-вот. Ты в кальянную, Света спать легла, а я в город пошел.
– Ну, рассказывай, не тяни.
– Потянуло меня на секс.
– Бог ты мой! С тобой и такое бывает?!
– Короче, просто постоянная непреходящая эрекция при виде любой особы в парандже.
– Да, это довольно извращенно. Значит, ты соблазнил чью-то наложницу? Надеюсь, что и во время секса она не снимала эту самую паранджу!
– Погоди, дай я тебе все расскажу по порядку. Пошел, значит, я гулять и думаю: а не зайти ли мне в публичный дом? Должен же здесь, как в любой приличной капиталистической стране, быть публичный дом!
– Помимо всего прочего, это еще и мусульманская страна, не забывай.
– Ну и что, что мусульманская. Она еще и очень космополитическая. Акцентированная на бизнес. Значит, должна быть и проституция.
– Так-так…
– У первого попавшегося уличного торговца я и спросил. Он бубнил что-то маловразумительное, но очень конкретно показывал на небольшой грязненький отелишко неподалеку, El Bustan называется.
– И ты туда ломанул! – От восторга я забываю про пиво.
– Сразу же. У входа встретил меня какой-то черномазый старикашка и уже почти на русском проституток пообещал. На седьмой этаж, говорит, иди, там будут герлз. Поднимаюсь. Пыльная такая дыра, с дешевыми картинками на стенах и дырявыми занавесками. Выхожу из лифта и попадаю прямо в бордель. Натуральный. Красное освещение, плюшевая мебель, на которой сидят девицы разных фасонов почти неглиже, конторка и за ней мадам преклонных лет еврейской внешности. Короче, примерно как в кино про контрреволюцию в Одессе. – На этой фразе рассказчик внезапно замолкает и принимается шарить по карманам красных штанов.
– Ну, – не в силах дождаться продолжения рассказа, я подбадриваю коллегу.
– Баранки гну! – Кирилл наконец находит пачку «Кэмела», вытаскивает сигарету и в задумчивости мнет ее пальцами. – Выстраивает мадам передо мной свой контингент.
– В шеренгу, что ли?
– Почти. – Кирилл прикуривает и выпускает колечко сизого
– Чего теряться-то, – перебиваю друга, – хватай самую лучшую и…
– Ага, – Кирилл не дает мне закончить, – а каков прайс, ты в курсе?
– Дорого?
– Знаешь, как в анекдоте, мужики обсуждают, чем их жены занимаются. Вот один и говорит, что его супруга женские часики продает. «Какие еще женские часики?» – удивляются друзья. «Какие – толком не знаю, только один часик – сто долларов», – отвечает мужик.
– Неужели за час сто долларов?
– Видишь ли, я до конца так и не понял. Но, по-моему, вроде бы стольник.
– Что значит «по-твоему»? – от удивления я даже вскакиваю и начинаю кружить вокруг столика. – Как же ты не врубился?
– Садись, садись, – Кирилл жестом приглашает меня обратно, – не нервничай. Говорю же, дорого! То ли сто дирхем за час, то ли сто долларов, я по-англоарабски плохо понимаю.
– Слушай, полиглот, – не успев усесться, я снова вскакиваю, – это же колоссальная разница! Сто дирхем это вроде двадцати долларов, да? Разницу между стольником и двадцаткой наблюдаешь?
– И то и другое – дорого! – Кирилл безапелляционно пожимает плечами. – Я же не миллионер.
Незаметно для самого себя раздражаюсь не на шутку.
– А ты за сколько хотел проститутку трахнуть? За десять центов?
Кирилл уже и не рад, что затеял этот разговор.
– Двадцать баксов для меня дорого, – упрямо гнет он, – тем более что я все равно вчера трахнулся, и абсолютно бесплатно.
– Бляди сжалились над твоей убогостью и дали на шару? – уточняю довольно злобно.
– Не хочешь слушать – не надо. – Кирилл обиженно отворачивается.
– Почему не хочу? – Я постепенно успокаиваюсь. – Очень даже интересно.
– Не знаю, – мой рыжий друг говорит тихо и как бы нехотя, – по-моему, тебе интересно на людей свою агрессию выплескивать.
– Ну, извини, извини. – Я заказываю еще пару пива. – Вот, выпей пивка, расслабься.
Собеседник доволен моей неожиданной покладистостью. Он чувствует себя победителем.
– С женой не можешь как следует посраться, вот на других злобу и выпускаешь.
– Ну, давай, Кирюха, не тяни, – я тереблю коллегу за желтый рукав.
– Ладно, слушай дальше. Я, значит, от услуг арабских путан отказался и спустился вниз. Вышел из гостиницы и сел на лавочку, прямо возле входа, перекурить. Вдруг появляется одна из тех барышень, что наверху были, черненькая такая, симпатичная, присаживается рядом и говорит по-русски: «Дай закурить, парень». Я так удивился! Уж про нее никак нельзя подумать, что она из наших. Даю ей сигарету, а сам завожу светскую беседу, откуда она будет, как зовут и все в таком духе. «Из Грузии я, – отвечает, – из Батуми, а зовут меня Нонной». Короче, разговорились. Я ей немного про себя рассказал, что отдыхаю тут с одной малоприятной неврастеничной семейной парочкой. Она, между прочим, потом говорила, что сразу отметила, какой я хорошо воспитанный и интересный, еще когда я только в бордель зашел.