Фабрика офицеров
Шрифт:
В двадцать два ноль-ноль рабочий день в казарме официально заканчивался, так как в это время объявлялся отбой.
В это время хозяин военного ларька выпроваживал последних гостей и выключал свет. Часовые, стоявшие у ворот, запирали их и даже закрывали калитку, однако еще не запирали ее.
В это же время начинали действовать дежурные, ответственные за дисциплину и порядок в казарме: дежурный унтер-офицер по административно-хозяйственной роте; дежурные фенрихи по потокам;
В казино жизнь била ключом: офицеры только что управились со своим ужином, так как игра, затеянная генералом, заняла гораздо больше времени, чем предполагалось, казалось, ей конца не будет. Игра эта потребовала большое количество жертв, но главной жертвой оказался капитан Ратсхельм. После ужина каждому офицеру было разрешено выпить по полбутылки вина, и они стремились немедленно воспользоваться этим разрешением. После игры каждый из них знал, как он должен вести себя во время большого пожара.
После объявления отбоя многие фенрихи еще не спали, большинство из них работало, тихо переговариваясь между собой. В помещении учебного отделения «X» было оживленно: отмечалось успешное окончание операции «Памятник воинам прошлой войны», которой руководил Вебер, а Хохбауэр торжествовал победу. Участники этой операции несколько запоздали и вернулись в расположение части через забор.
И лишь один Бемке вернулся в расположение части без опоздания. Свое возмущение он высказал Редницу. В данный момент он искал утешения в любимом «Фаусте», подолгу обдумывая очередную строфу.
На узле телефонной связи для столь позднего времени царило необычное оживление. Обе дежурившие на коммутаторе телефонистки едва успевали работать, их то и дело отвлекали некоторые фенрихи, а им нужно было еще следить за летной обстановкой, так как ожидалось несколько воздушных налетов противника.
— Вот как! — произнес один из гостей. — Выходит, что здесь самолеты противника еще ни разу не появлялись. Готов спорить, что на их картах эта дыра вовсе и не значится.
— Устраивайся поудобнее, девочка, — предложил капитан Катер. — Чувствуй себя как дома. Или, быть может, тебе не нравится мое бунгало?
— О нет, — заверила капитана Ирена Яблонски, с любопытством оглядывая обстановку. — Мне здесь все очень нравится.
— Тогда садись, куда хочешь. Ну, например, на кровать.
— Спасибо, — охотно согласилась Ирена и села на указанное место.
Ей действительно нравилось все, что она видела. Помещение показалось ей слишком большим, в такой комнате смело могли расположиться пять или шесть девушек. На полу лежал большой ковер, на окнах висели цветные гардины из тяжелой материи.
— Ты спокойно можешь снять туфли, — великодушно сказал Катер. — А то выйдешь на улицу и сразу же простудишься: погода-то вон какая скверная.
— На меня погода не влияет, — сказала Ирена.
— Все-таки лучше сними туфли, — посоветовал ей Катер. — А ноги можешь спрятать под одеяло: так будет и приятно и тепло.
Ирена Яблонски сделала так, как ей советовали. По характеру она была покладистой и чувствовала свое превосходство: остальные девицы лежали на жалких койках в своих клетушках, а она как-никак являлась гостьей своего шефа капитана Катера.
— Сейчас я открою бутылочку шампанского, — проговорил Катер, — чтобы отпраздновать сегодняшний день.
— О, чудо! — воскликнула Ирена.
Катер открыл окошко и достал из-за него бутылку шампанского, которую он выставил туда для охлаждения. Затем достал два фужера, взятых, судя по всему, из казино. Подсев к Ирене на кровать, он сказал:
— Ну а теперь выпьем!
Он наполнил фужеры до краев. Шампанское сильно пенилось, и несколько капель упали Ирене на платье. Катер попытался вытереть пятна. Причем делал он это так активно, что Ирена жеманно захихикала и заломалась.
— Ну, выпьем! — предложил еще раз Катер.
— О, чудо! — воскликнула Ирена еще раз, выпив шампанское, считая его похожим на зельтерскую воду. Игриво надув губки, она сказала: — За последнее время вы уделяли мне слишком мало времени, я уже начала думать, что вы меня забыли.
— Да, моя милая крошка! Человек далеко не всегда может поступать так, как он хотел бы. Служба есть служба, надеюсь, ты понимаешь, а на ней бывают всевозможные осложнения, бывали дни, когда я не имел ни одной свободной минутки.
К своему удовлетворению. Катер заметил, что Ирена понимающе кивнула ему. По крайней мере, она делала вид, что старается понять его.
«В ней есть какая-то наивность, — подумал про нее Катер, — а это уж имеет свои преимущества, в чем я убедился на собственном опыте».
Во всяком случае, представившаяся возможность казалась ему благоприятной. Федерс со своим другом Крафтом куда-то уехали на машине. Эльфрида сидит у фрау Федерс. В казарме все тихо и идет своим чередом, так что можно не опасаться, что им кто-то помешает.
— Однако пятно на твоем платье оставило след. Сними его: у меня есть превосходный пятновыводитель.
— Я, право, не знаю…
— В комнате довольно тепло, или?..
— Я, правда, могу…
— А почему бы и нет! — произнес Катер таким тоном, как будто речь шла о каком-то само собой разумеющемся пустяке. — Ведь мы с тобой здесь вдвоем. А пятнышко с платья нужно вывести. Жаль будет, если оно останется. Кроме того, если ты захочешь, я могу купить тебе новое платьице.
— Вы так добры ко мне, — произнесла Ирена.