Фабий Байл. Живодер

Рейнольдс Джош

— А ты попробуй — и узнаёшь.

Квин улыбнулся и сделал что просили. Топор загудел у него в руках, когда они обменялись ударами. Савона была быстрой, как и все, кого благословил Темный Князь. Квин тоже на нехватку прыти не жаловался, что позволяло ему двигаться в более тяжелых доспехах так же легко, как и ей. Булава треснула его по наплечнику, и Савона ругнулась, когда Квин чуть не отнял ей руку в ответ.

— У тебя есть навыки, — заметил десантник, — но не хватает дисциплины. Ты больше воин, чем солдат.

— Ты так говоришь, будто это плохо.

— Войны

выигрывают не воины, а солдаты. — Он толкнул ее спиной в стену. Каменная кладка затрещала и чуть не поддалась. Савона рванулась вперед, но он снова оттолкнул ее. — И нравится тебе это или нет, но ты сама впуталась в эту войну.

— Как будто ты из нее выпутался, — процедила она, оскалив клыки. Затем подалась вперед. — Мне бы пригодились в отряде такие солдаты, как ты.

Квин как раз собирался ответить, когда услышал тихий щелчок взведенного болт-пистолета. Он обернулся. В стороне стоял Беллеф, держа его на прицеле.

— Привет, Нарвон.

— Беллеф…

— Отпусти моего капитана, пожалуйста.

Квин обдумал просьбу. Его шлем лежал на ближайшем камне. Квину и раньше стреляли в голову, однако назвать это приятным переживанием было трудно. Он отступил назад и опустил топор. Беллеф посмотрел на Савону. Та нахмурилась:

— У меня все было под контролем.

— Конечно. — Беллеф перевел взгляд на Квина: — Не забывай надевать шлем почаще.

— Буду иметь в виду.

Квин посмотрел, как они уходят, улыбнулся и пробормотал:

— Пожалуй, останусь ненадолго.

Палаш вонзил нож поглубже, рассекая позвоночник друкари. Чужак содрогнулся и забулькал, когда его безвольное тело утаскивали в сумрак Паутины. Палаш оглянулся на товарищей по стае:

— Чья сейчас очередь?

Балка шагнула вперед.

— Моя. — Она облизнулась. — Никогда еще не пробовала мозг альдари. На вкус сильно отличается?

Палаш пихнул умирающего друкари на землю.

— Немного. Не такой губчатый, как у орка. Не такой упругий, как у человека.

Он вытер лезвие о штаны и втянул ноздрями воздух. Этот чужак был не последним. За несколько часов они поймали уже третьего разведчика, но видели еще и других. Большинство проносились слишком быстро — на реациклах и антигравитационных кораблях. Этих стая даже не пыталась перехватывать.

Однако другие шли пешком, двигаясь по щербатым изгибам Паутины с нечеловеческой грацией и ловкостью. К несчастью для друкари, Палаш со стаей почти что выросли в Паутине. Их с самого рождения приучали к ее опасностям, и они охотились в ее ходах с одним лишь ножом, чтобы показать себя.

Балка вытащила нож и опустилась на колени рядом с дергающимся ксеносом:

— Жду не дождусь попробовать.

Когда она принялась отпиливать макушку черепа, глаза друкари расширились. Даже умирающий и парализованный, он понимал, что происходит. По мнению Палаша, так еда становилась еще слаще.

— Разведчики? — спросила Балка с набитым ртом.

— Разведчики, — подтвердил Палаш, задумчиво жуя. Хотя омофагия у них была не так хорошо развита, как у космических десантников, но они

все же могли отдаленно воспринять мысли и чувства своей жертвы. Палаш прикрыл глаза. Смутные образы множества машин, следующих зачем-то. Чем-то огромным. Слишком большим для простого транспортника. Чем-то настолько большим, что отголоски его движения ощущались на многие километры вокруг.

Не открывая глаз, ищейка коснулся земли. Как всегда, ощутил мягкий шепот психопластика — движение душ, гул психической энергии. Как его ни называй, но давление ощущалось постоянно. Почти успокаивающее.

Но поверх него сейчас чувствовалось что-то иное. Далекая дрожь, которая становилась все сильнее.

— Как ты думаешь, что это? — вполголоса спросила Балка.

Палаш покачал головой.

— Одному Благодетелю известно. — Он потянул носом. — Чувствуешь запах?

Она понюхала. Остальные сделали то же самое. Новый запах — или какой-то старый. Он вызывал у Палаша зуд в душе, словно полузабытое воспоминание. Что-то — кто-то — наблюдал за ними. Палаш потянулся за автопистолетом, но остановился, увидев, что Балка уже вскинула свой автомат. По стенам убежища заплясали лазерные огоньки прицелов. Когда-то здесь располагался форпост. Путевая станция альдари. Теперь осталась просто расселина.

Палаш дал знак стае оставаться на месте и бесшумно вспрыгнул на стену. Не глядя нашел за что зацепиться и начал подниматься. Он ловко вскарабкался наверх, следуя за запахом. Остальные следили за ним, поджидая, когда он выгонит наблюдателя из укрытия. Палаш подтянулся, влез на широкий карниз и замер.

На камнях оставался пепел. Костер. Палаш коснулся углей, проверив, холодные они или нет. Сверху стукнуло. Он отскочил в сторону, и что-то тяжелое рухнуло на то место, где он только что стоял. Потребовалось мгновение, чтобы понять, что это друкари — воин-кабалит, кожа и доспехи покрыты растертым психопластиком вроде грубой маскировки. Шея у друкари была сломана.

Что-то острое прижалось к шее Палаша за миг до того, как Балка предостерегающе гавкнула снизу. Он замер. И снова ноздрей коснулся знакомый запах.

— П-прабабушка?

Нож соскользнул с шеи.

— Он ждал вас. Следил за вашими передвижениями. Наблюдал, как вы хватали его сородичей. Они не знают, что такое преданность стае, и верны только себе. Он охотился за вами, пока вы охотились за его товарищами. А я охотилась за ним.

Палаш повернулся и взглянул на морщинистое лицо своей прабабушки. Лицо Игори. Отступницы. Он замер, разрываясь между инстинктом и долгом.

Она наклонилась и нежно поцеловала его в лоб.

— Ты отведешь меня к нему, мальчик. Прямо сейчас.

Глава 24. ПОСЛЕДНИЕ ПРИКАЗЫ

— Благодетель.

Фабий отложил инфопланшет:

— А, Майшана! У тебя есть что сообщить?

Лабораториум Фабия сейчас почти опустел. Даже пробирочники почти все исчезли. Он не заметил их ухода, но знал, что пробраться в редут «Омега» они как-нибудь сумеют.

— Разведчики вернулись.

— Есть жертвы?