Фабий Байл. Живодер
Шрифт:
Салар вытащил меч и что-то забормотал вполголоса. Выбранный архонтом клинок Кишу не нравился. По его мнению, оружие, которое разговаривает, было не тем оружием, которому стоит доверять. И вдруг Салар умолк. Киш замер, и остальные, повинуясь знаку Салара, сделали то же самое.
Дорогу к добыче преградила массивная фигура, крупнее остальных, а таких ярких доспехов они еще не видели. Броня вся была усеяна странными выступами и вставками — штуками вроде динамиков или усилителей. Воздух вокруг фигуры
— Дальше хода нет, — произнес великан. От раскатов его голоса Киша пробрало до мозга костей.
Салар расхохотался:
— Я все ждал, когда удастся убить еще одного из вас. Правда, я надеялся встретить другого, но и ты подойдешь.
Он стрелой рванулся вперед, клинок взвыл.
Великан поднял руки. Воздух содрогнулся.
Мгновение спустя клинок-джинн с воплем разлетелся вдребезги. Потрясенное проклятие Салара оборвала волна плотного звука, которая размазала архонта по воздуху алым пятном. Все кончилось в один миг. Короткая и пронзительная песнь смерти.
— Я Рамос, — пророкотал великан. — Бык из Восьмого. Я расколол своей песней Лугганат, ничтожные альдари. Что, по-вашему, я сделаю с вами?
Киш вытер с лица то, что осталось от Салара, и глянул на друкари. Те выжидающе смотрели на него. Похоже, теперь он стал главным. Секунду подумав, Киш снова повернулся к великану.
— Понятно, — произнес он на низком готике с сильным акцентом. Затем развернулся и махнул рукой: — Все обратно к рейдерам. Пора уходить.
— Что? Но… — начал какой-то воин.
Киш застрелил его.
— Я сказал, обратно к рейдерам. Кто не хочет уходить, может оставаться. — Он помолчал. — Нам будет вас не хватать, а долю добычи мы разделим на всех. — И двинулся восвояси.
Медленно, один за другим, остальные последовали за ним.
Когда в дверь ударил первый взрыв, Фабий едва не велел горстке оставшихся мутантов взяться за оружие. Но вместо этого указал на вторую дверь в противоположном конце комнаты:
— Идите. Ваша служба подошла к концу.
Мутанты заколебались в нерешительности. Он вскинул Пытку и врезал скипетром по когитатору, расплющив аппарат.
— Я сказал, идите!
Те торопливо вышли. Фабий запер дверь и разбил панель управления. Вряд ли им удастся выбраться из города. Но так у них хотя бы будет шанс. От второго взрыва дверь заходила ходуном. Щелкнул воке:
— Лейтенант-командующий!
— Рамос, — отозвался Фабий. — Докладывай.
— Эвакуация завершена. Ушли последние.
— А Игори? Майшана?
Молчание.
— Их мы не видели.
Фабий закрыл глаза.
— Вы сможете удержать ворота?
— Думаю, это в наших силах. — Голос Рамоса звучал почти весело.
— Тогда держитесь. Еще час. Если не сможете удержать — запечатывайте.
Он отключил вокс, и тут третий и последний взрыв выбил дверь из направляющих. Внутрь
Фабий дернулся за игольником. Рявкнул бласт-пистолет, и в следующий миг его швырнуло спиной на стойку с аппаратурой. Фабий упал на четвереньки, с трудом втягивая воздух. Доспехи выдержали, но только потому, что стреляли на малой мощности. От обожженного нагрудника и сгоревшего плаща поднимался дым. Игольник куда-то потерялся, а Пытка лежала так, что не дотянуться.
— Ну, и снова здравствуй!
Фабий поднял глаза. Гексахир в окружении своих рабов-ассистентов и в компании нескольких собратьев-гемункулов. Никого знакомого среди них не было.
— Привет, Гексахир! Так это ты стучался? Я отвлекся, прости.
Он попытался встать, но замер, когда комната за спиной гемункула заполнилась воинами-друкари. Одна из них, женщина с инкрустированным моноклем в глазу, держала бласт-пистолет, нацеленный ему в голову.
— Нет-нет, Фабий, не вставай! — воскликнул Гексахир. Он довольно сложил ладони. — О, я как будто вернулся в прошлое. Ты на коленях, я стою над тобой и решаю, как тебя наказать. У кого хочешь вызовет ностальгию.
— Я не страдаю такой напастью.
— А Олеандр говорит другое. Так ведь, Олеандр? — Гексахир обернулся и махнул: — Ну не стесняйся. Выходи, чтобы он тебя видел.
Фабий в изумлении смотрел, как из толпы ксеносов выбирается сломленная горбатая фигура. Существо это Фабий не узнал, однако произнес:
— Я смотрю, арлекины тебя не убили, Олеандр.
— Нет, — прохрипел тот.
Фабий покачал головой и поднялся на ноги, не обращая внимания на направленное на него оружие.
— Подозреваю, у тебя есть какая-то история. Но, к сожалению, у меня нет на нее времени.
— О, на обратном пути в Комморру у нас будет куча времени для воспоминаний! — Гексахир улыбнулся Фабию. — Нам с тобой о многом нужно поговорить, в том числе и о моем недавнем открытии.
Он щелкнул пальцами, и толпа друкари расступилась, пропуская гротеска. Тот тяжело вышел вперед, сжимая в мощных лапах футляр из мерцающего хрусталя. А внутри футляра…
— Мелюзина, — выдохнул Фабий.
— То есть ты ее знаешь. Как интересно. Ох, Фабий, чем же ты занимался? — Гексахир довольно рассмеялся. — Ребенок-демон. Настоящее чудо. Не могу передать, с каким удовольствием я препарирую ее у тебя на глазах. От одной мысли об этом у меня мурашки бегут.
Фабий опустил глаза. События развивались слишком быстро. Ничего из этого он не ожидал, но что-то менять было уже слишком поздно. Он встретился взглядом с Мелюзиной, но ее глаза не сказали ничего. Она казалась почти… безмятежной. Он покачал головой.
— Ты всегда забегаешь вперед, Гексахир.
— Ну-ну, Фабий, надо уметь проигрывать достойно. Ты приложил немало усилий, но я поймал тебя честно. — Он повернулся к своим развалинам: — Взять его!
— Подожди, — остановил его Фабий.