Эйзенхауэр
Шрифт:
Определенная личная заслуга в этом принадлежала Эйзенхауэру, который жестко потребовал вмешательства посла Артура Гарднера. Считая, что Гарднер слишком пробатистовский деятель, Эйзенхауэр в 1957 году назначил вместо него своего хорошего знакомого Эрла Смита{767}.
В эмиграции в Мексике Кастро стал инициатором создания организации «Движение 26 июля», которое начало акты индивидуального террора (удалось убить начальника кубинской военной разведки полковника Бланко Рихо). В начале декабря 1956 года отряд Кастро численностью 82 человека тайно высадился в провинции Орьенте и начал партизанские операции, которые, всем на удивление, в основном оказались
Фиделем заинтересовались в США. К нему даже пробрался американский журналист и взял интервью. Кастро заверял в любви к демократическим традициям США, к американскому президенту, который, по его словам, горячо поддержал бы партизан, если бы знал их добрые намерения{768}. Учитывая особый интерес Милтона Эйзенхауэра к событиям на Кубе и его близость к брату, можно полагать, что об этом интервью было доложено президенту и у того первоначально сложился позитивный образ руководителя кубинских повстанцев, тем более что, по сообщению журналиста, после захвата батистовских солдат партизаны их лечили, подкармливали, а затем отпускали.
Постепенно силы Кастро крепли за счет объединения с подпольными организациями, действовавшими в Гаване и других городах, в том числе с Народно-социалистической партией. В результате повстанцы стали одерживать одну победу за другой. 28–30 июля 1958 года в сражении под городом Санто-Доминго была разгромлена крупная группировка правительственных войск, после чего началось наступление отрядов Кастро на важнейшие центры страны. 31 декабря командующий правительственными войсками генерал Франсиско Табернилья доложил Батисте, что армия вышла из-под контроля. В тот же день Батиста и все высшие чиновники бежали в Доминиканскую Республику. 2 января 1959 года повстанцы вступили в Гавану.
Вначале Кастро действовал осторожно. Он не занял никакого правительственного поста, образовав административные органы из видных либералов, ранее находившихся в оппозиции. Однако его левые установки становились всё более ясными по характеру проводимых реформ: была резко снижена плата за жилье, электричество, медицинское обслуживание. Развернулось поощряемое Фиделем движение за аграрную реформу и национализацию иностранной собственности. 13 февраля либеральный премьер-министр Миро Кардона, выступавший против стремительного проведения реформ, был вынужден уйти в отставку, а затем эмигрировать. Премьер-министром стал Фидель, радикальные преобразования усилились, стали затрагивать американскую собственность, а сам кубинский руководитель обрушивался на США на митингах, по несколько часов подряд повторяя революционные лозунги. Поляризация сил привела к массовым арестам и расстрелам оппозиционеров, к бегству с Кубы тысяч людей, которые находили приют в американском штате Флорида, расположенном в 150 километрах от острова.
И всё же аналитики США поначалу высказывали мнение, что на Кубе может произойти демократизация без существенного ущерба для американских интересов. Особо их воодушевляло, что, несмотря на легализацию Народно-социалистической партии и членство в ней младшего брата премьер-министра Рауля Кастро, в выступлениях Фиделя подчас звучали негативные оценки коммунистического движения и даже политики СССР{769}.
Однако правительство Кастро усиливало преследования не только сторонников Батисты, но и всех зажиточных людей и расширяло риторику по поводу раздувания всеобщего латиноамериканского пожара.
На Кубе началась национализация американской собственности. Убытки 979 американских компаний составили около миллиарда долларов прямых капиталовложений. Американские предприниматели
Кубинские эмигранты стремились свергнуть Кастро вооруженным путем. Но между ними шла острейшая борьба не только по поводу целей борьбы (восстановление власти Батисты, введение военной диктатуры или создание демократического режима), но и по вопросу, кто эту борьбу возглавит. Среди кандидатов, как докладывали президенту, не находилось ни одного достойного лица.
В высших кругах США сдержанно-позитивное отношение к новой власти на Кубе быстро сменилось сугубо отрицательным. Вице-президент Никсон даже заявил, что США «обладают силой — и мистер Кастро знает это, — чтобы отстранить его от власти в любой день по своему выбору»{771}. Это было явно необдуманное и хвастливое заявление, суть которого Эйзенхауэр не разделял. Чем обернется такой курс, который полностью воспринял директор ЦРУ А. Даллес и о котором президенту докладывали только в самых общих чертах, станет ясно уже при следующем хозяине Белого дома Джоне Кеннеди, когда разразится опасный для судеб всего мира Кубинский кризис{772}.
На рассмотрение Эйзенхауэра были представлены два варианта. Первый, по которому на Кубу должны были быть направлены части американской морской пехоты, которые быстро навели бы там порядок, президент отверг с ходу, зная популярность Кастро не только в Латинской Америке, но и в определенных кругах США, а также предвидя крайне негативную реакцию мирового общественного мнения{773}. Второй вариант состоял в устранении Фиделя (изначально под этим понималось убийство) и организации отрядов кубинских эмигрантов для вторжения с территории одной из центральноамериканских стран на остров, уже деморализованный гибелью лидера или другими подходящими обстоятельствами.
Эйзенхауэр с неохотой дал согласие на второй вариант. Он, солдат по натуре, недолюбливал тайные службы, а их методы «плаща и кинжала» считал, как и масса обыкновенных людей, «грязными». В то же время как здравый и опытный политик он понимал необходимость тайных служб с присущими им приемами деятельности. Об этом свидетельствовали проведенные с его санкции и под его контролем операции в Иране и Гватемале. Определенная степень лицемерия в этом была — Эйзенхауэр заботился не столько об ограничении тайных операций, сколько о том, чтобы они не компрометировали лично его. Что ж, это — почти всеобщий атрибут политической жизни, хотя один раз Эйзенхауэру всё же пришлось принять огонь на себя.
Пока же он только согласился на подготовку в глубокой тайне кубинских эмигрантов в джунглях Гватемалы на средства США под руководством инструкторов ЦРУ и разработку планов убийства кубинского лидера. Уже в середине марта 1959 года А. Даллес в общих чертах доложил Эйзенхауэру план операции против Кастро, предусматривавший проведение «повстанческими» силами рейдов с целью разрушения инфраструктуры и убийства ответственных чиновников, создание антикастровских партизанских отрядов. Предполагалось, что будет накоплена такая критическая масса оппозиционеров, которая позволит открыто выступить и свергнуть существовавшую власть. Эйзенхауэр дал санкцию на подготовку конкретной директивы о способах тайного проникновения эмигрантов на территорию Кубы с перспективой подготовки антиправительственного восстания. Операция получила наименование «Плутон»{774}.