Эй-ай
Шрифт:
— Одно меня смущает, — призналась Рейко.
— Что такое?
— Действие ведь в будущем происходит. Где они собираются взять столько биогеля для мутантов? И что это вообще такое?
Биогеля в природе не существовало. Освальд, который уже проснулся у себя в Европе, в два счета им это доказал. Заодно он объяснил, почему такой вещи никогда не появится — за пределами игры «Цивилизация».
— То есть они избрали тупиковую ветвь развития? — с сожалением спросил Гарик.
— Сейчас… — Рейко вводила в программу все новые данные, на этот
Паутина труб и спиралей, которая раньше господствовала в городском рельефе, начала исчезать и вскоре исчезла совсем. На ее месте появилось нечто новое, незнакомое.
— Это что?
— Завод какой-то…
— А это?
— А это — железная дорога.
— А почему под водой?
— Так проложили.
Наконец Рейко сдалась.
— Я подумаю, — заявила она. — Я с вами потом свяжусь. То есть со всеми, кроме этого… — Последовал кивок в сторону Гарика, и экран опустел.
— Непохоже, — заявил Алек. — Ни трубок никаких нет, ни этого… что у нее под конец вышло. Они там другое строят.
— Возможно, исходные данные были неполны, — предположил Мак. — Предлагаю разобраться на месте.
— Что-о?!
— Дорога на машине займет…
— Думать забудь! — возмутился Боб. — Ты нам здесь нужен.
— Я польщен.
— Это что — чувство юмора?
— Нет.
Глава 20
Объективная реальность есть бред, вызванный недостатком алкоголя в крови.
Краткая справка. Учебник по фармакологии для медицинских вузов издания две тысячи тридцатого года так определяет действие наркотиков группы неодестрессантов, к которым относятся кито и латуоку. Наркотики указанной группы растормаживают центры, ведающие распознаванием зрительных, слуховых, осязательных и обонятельных сигналов. Они резко стимулируют остроту указанных чувств, однако на подсознательном, так сказать, уровне человек может не осознавать, что слышит музыку «Битлз», доносящуюся с соседнего балкона, зато пойдя в ванную за полотенцем, он вполне может обнаружить там Пола Маккартни. Действие кито на центры, ведающие ориентацией в пространстве, сложно и малоизученно, действие же на указанные центры препаратов, носящих групповое название латуоку, или ла, выражается в искажении восприятия размеров и главное — пропорций…
— Это что, чувство юмора? — свирепо переспросил Раби.
— Нет. — Джон вздохнул. — Это я устал.
— Ну так молчи, если устал. Слушай.
— Слушаю.
— Хирург послал сюда водолаза…
На самом деле, конечно, это был не водолаз, а аквалангист, но Раби не настолько долго жил в Америке, чтобы делать различия. Тот, кто полезет в воду. Водолаз.
Надо сказать, что Хирург, который, несмотря на молодость, был одним из заправил преступного мира Бостона, принял новость лучше, чем ожидал Раби. Причины этого спокойствия, знай их несчастный палестинец, могли бы его серьезно расстроить. Хирург планировал операцию, и группе Раби в ней
Если японские конкуренты решили нанести удар, пусть. Они выбрали время и место, получив преимущество внезапности, и с этим уже ничего не поделаешь. Более того, его, Хирурга, дальнейшие действия были очень предсказуемы — кроме посылки водолаза, в общем-то, сделать было ничего нельзя. Так что противник опять сохранял инициативу. И все же…
И все же Хирург чувствовал облегчение. Он уже давно ожидал этого противостояния, а ожидание, как известно, хуже, чем сам кризис. Теперь наконец напряженность разрядится в великолепном конфликте. И шансы у его ребят ничуть не хуже, чем у конкурентов… Хотя конечно — ниндзя… Впрочем, это может быть и ошибкой…
Для постороннего человека подготовка к конфликту, которую провел за эти сутки Хирург, могла бы показаться странной. Он сделал несколько звонков и велел ребятам быть наготове. Затем он стал читать. Он прочитал пару книг Бальзака, де Мопассана, Конан-Дойля и томик сонетов Шекспира. Читал он очень быстро и выборочно. Все это время пальцы его ни на секунду не останавливались, перебирая порядком потертые коралловые четки. К поединку не на жизнь, а на смерть каждый готовится по-своему. Когда Хирург дочитал Шекспира, из Японии начали поступать сообщения о жертвах.
Аквалангист прибыл на вертолете. Один этот факт мог бы многое рассказать местной полиции, не проспи она его прилет самым позорным образом. Работая в бесшумном режиме, машина прошла над озером, расстреляла снотворными иглами двоих полицейских, сменивших на посту пару, взятую в оборот Джоном, и снизилась, не садясь. Невысокий поджарый мужичок лет сорока выпрыгнул из люка, а следом оттуда вытолкнули огромных размеров чемодан. Новоприбывший был острижен наголо и носил все черное.
Затем вертолет поднялся над деревьями, воплощая собой отрицание идеи о возможности ограничить доступ частных лиц к военной технике подобного типа, и исчез в темноте. Человек уселся на чемодан и принялся ждать.
Его звали Джоном, как и нашего знакомого громилу, однако на имени, собственно, сходство и заканчивалось. Джон был профессионалом, и таких, как его тезка, ненавидел и презирал. Именно это и примерно в таких же выражениях он высказал опоздавшей на десять минут группе встречающих, после чего полез в чемодан за эхолотом, оставив их обмениваться виноватыми вздохами.
Эхолот был хорош. Снятый с вьетнамской разведторпеды и снабженный экраном — чтобы было удобно человеку, — он умещался в объеме кубического дециметра. Если раньше самым совершенным сонаром считали тот, которым природа наградила дельфинов, то теперь это, безусловно, было уже не так.
— Однако! — Джон был удивлен, да собственно — кто угодно удивился бы, обнаружив, что озеро, имеющее в поперечнике от силы триста метров, уходит в глубину на сто. Машины на дне эхолот не показал, что, впрочем, было понятно — там было довольно много затонувших древесных стволов. Крепко выругавшись, человек направился к чемодану, уложил эхолот в специально предназначенное для него гнездо и достал радиолокатор.