Евроняня
Шрифт:
– Ага, вот вы где, – крепко схватил он ее за локоть. – Жду объяснений.
– Каких? – изображая полнейшую неосведомленность, пролепетала Ника.
– Правдивых, – вежливо пояснил хозяин и потащил на веранду. Силком усадил, бросил одно лишь слово: – Ну?
Ника молчала.
– Вероника Владиславовна, я хочу знать, что произошло в моем доме, – заметно раздражаясь, повторил ЕВР.
– Не понимаю, о чем вы, – тоже раздражаясь, ответила Ника. – Сказала же, кино. Про войну. Сели посмотреть, ну, для патриотического воспитания, а там оказалась
– Смотрели по телевизору? – уточнил зануда банкир.
– А где ж еще?
– Телевизор – холодный. Я проверял.
– Так кино ж уже давно кончилось, а мы это… обсуждение устроили.
– Более того, – перебил ее ЕВР, – линия, которая идет на бытовую технику, отключена! Я это сделал лично еще утром, когда проводку ремонтировали. Автомат так никто и не включил. Продолжим сочинять дальше? Или наконец будем говорить правду?
– Будем, – тоскливо подтвердила Ника. – А какую правду?
– У вас что, правда в ассортименте? – язвительно хмыкнул ЕВР. – Предъявляйте!
– Я… – Вероника набрала в грудь воздух. – Я… – Крепко зажмурилась. – Я потеряла деньги!
– Какие деньги? – опешил мужчина.
– Все. Которые вы мне дали на хозяйство.
– Да? – Он удивился. Очень. – И каким же образом?
– Не знаю, – пожала плечами девушка. – Были – и нету. Куда-то сунула, а куда – не помню.
– Ну да, – пристально посмотрел на нее ЕВР. – Помню. Вы мне вчера так интересно рассказывали о вашем фамильном заболевании…
– Каком заболевании? – поразилась Ника. – Вы что? У нас в роду все исключительно здоровые!
– Интересно. А как же амнезия?
– А… – поняла Ника. – Так это же не какая-нибудь заразная болезнь!
– Нет?
– Конечно нет! Это… атавизм! Вот!
– Что? – взревел ЕВР. – Какой атавизм? А дети почему зареванные?
– Меня жалели, – вздохнула няня. – Вы же теперь меня уволите. Вот мы и прощались. Всплакнули на дорожку…
Ропшин задумался. Все, что говорила Ника, было очень похоже на правду. Настолько похоже, что она и сама в это поверила.
– Евгений Викторович, – едва слышно обратилась к хозяину няня, – можно я до утра тут побуду?
ЕВР посмотрел на нее какими-то полубезумными глазами. Девушке даже показалось, что где-то в самой глубине он над ней смеется.
– А вы что, собрались от нас уходить?
– А разве вы меня не увольняете?
– Стоп. А деньги?
– Какие деньги?
– Как это какие? – изумился банкир. – Те, что вы взяли! Кто их теперь вернет?
– Я не брала! – отрицательно замотала головой Ника. – Вы мне не верите?
– Конечно, не верю, – спокойно ответил хозяин.
– Почему? – обиженно выкрикнула девушка.
– Да потому, что вы врете! – злорадно сообщил хозяин.
– Я? – Голос Ники задрожал от огорчения и досады. – Думаете, что я их украла и теперь хочу с ними сбежать?
– Конечно, – подтвердил ЕВР.
– Да как вы смеете? – задохнулась от возмущения
– И что? Купили?
– На какие шиши? Говорю же, за охрану отдала – староста приходил.
– Ладно, – внезапно успокоился дознаватель. – Идите спать. Утром устроим вам личный досмотр. Дети проверят ваши вещи.
– Дети? – Ника не верила своим ушам.
– А кто? Не я же! Мне и так все ясно! Не вызывать же милицию, в конце концов, дело семейное. Пусть привыкают к прозе жизни. А то проводы они устроили со слезами! Нет уж, сначала пусть сами убедятся, что любимая няня и вправду невиновна.
– Они и так это знают… – едва выговорила совершенно растерявшаяся Вероника. Такого оборота она никак не предполагала.
– Ха, не смешите меня! Задурить голову детям легче легкого! – ЕВР теперь говорил убежденно, даже весело. – Они – несмышленыши! Их вокруг пальца обвести – раз плюнуть! А вы – очень опытный педагог, со стажем! Втерлись в доверие, цинично заставили бедных детей себя полюбить. Обокрали! А теперь хотите сделать ноги? Не выйдет!
Ника слушала весь этот бред и никак не могла сообразить, наяву ли это или снится. Дети, Марфа с Петрушей, по приказу этого садиста, этого извращенца, будут рыться в ее вещах? Слушать разглагольствования этого фанфарона, что она, няня, обокрала их дом? За что же этим милым малюткам такие испытания?
– Знаете что, Евгений Викторович, – твердо сказала Ника, – вызывайте милицию. Прямо сейчас. Обыскивайте, пытайте. Пока дети спят. Издеваться над ними я вам не позволю. А там – хоть в тюрьму. Хоть из Москвы выселяйте. Да я и сама уеду.
– Нет уж! – плотоядно скривился ЕВР. – Все при детях! Пусть смотрят!
Ника очень захотела умереть. Немедленно. Такой жадности, такой жестокости, причем и по отношению к собственным малюткам, Ника в Ропшине не подозревала.
Миллионер! Богач! И из-за каких-то… сколько там? Двести пятьдесят долларов, это семь пятьсот, пусть задавится, для простоты по тридцать. Хотя доллар сильно подешевел. Еще семь тысяч рублями. Итого – четырнадцать пятьсот. Из них она отдала три своих охране. Значит, остается одиннадцать с половиной. Еще семьсот отдаст. Итого долга будет десять восемьсот. Сумма, конечно, большая…
– Евгений Викторович, – решительно поднялась няня. – Давайте я вам расписку напишу. В Кувандыке заработаю, отдам, честное слово!
– И сколь же вы отдадите? – недобро поинтересовался жадюга банкир.
– Семьсот рублей сегодня, остальные десять тысяч восемьсот – потом. Все до копейки.
– А моральный ущерб?
– Какой ущерб? – не поняла Ника.
– Моральный. Как вы оцените мое доверие, слезы невинных детей, хлопоты по поиску новой няни? Это очень большие деньги!
– Да что вы заладили: деньги, деньги! – Девушка чуть не разрыдалась. – Вы, кроме денег, что-нибудь еще в жизни видите? Детей-то пожалейте!