Еврейское остроумие
Шрифт:
Ребе-чудотворец перебрался в Нью-Йорк. Когда разразилась война в Корее, прибегает к нему еврейка. Она в отчаянии:
— Помогите, ребе! Моего единственного сына забирают на войну!
— Не плачьте, он ведь еще никуда не едет! — успокаивает ее ребе.
Еврейка идет домой. И там обнаруживает письмо от сына: "Мы отплываем в Корею не позже чем через две недели".
Она, вся в слезах, снова бежит к ребе.
— Не плачьте, — говорит ребе, — он же еще никуда не отплыл!
Успокоенная
— Успокойтесь, он еще никуда не едет! — обнадеживает ее ребе. И обещает, что в день отплытия будет в порту вместе с ней.
День приходит. Пароход стоит у причала, солдаты строем идут на посадку. Среди них — сын еврейки. Солдаты поднимаются по трапу. Еврейка падает в обморок. Ребе с трудом приводит ее в чувство и утешает:
— Не волнуйтесь, пароход же еще не отчалил!
Поднимают трап; пароход дает гудок и выходит в море.
— Вот теперьон едет! — говорит ребе.
Во Франции построили новый сверхзвуковой самолет. Но вот беда: при достижении максимальной скорости крылья у него отрываются, причем каждый раз в одном и том же месте. Не помогает ни укрепление этого места, ни замена материала.
Наконец инженеры обращаются к одному ребе-чудотворцу из Галиции, который живет среди эмигрантов в Париже. Он советует:
— Сделайте в том месте перфорацию!
Поскольку ничто другое все равно не помогает, инженеры последовали совету. И действительно: самолет с перфорированными крылья спокойно преодолевает звуковой барьер. Инженеры прибегают к ребе:
— Как вам пришла в голову такая замечательная идея?
— Очень просто, — отвечает ребе. — Вы когда-нибудь видели, чтобы туалетная бумага отрывалась по дырочкам?
Кахал
(религиозная община, кагал)
В Восточной Европе, наряду с высокообразованными раввинами, были магиды, странствующие проповедники, по большей части люди малообразованные, которые упражнялись в красноречии главным образом перед женщинами и простыми людьми.
Во время проповеди магида один из слушателей душераздирающе рыдает. Закончив, проповедник подходит к нему:
— На вас такое сильное впечатление произвела моя речь?
— О нет, — продолжает рыдать слушатель. — Просто у меня есть сын, который во что бы то ни стало хочет стать магидом… И я, глядя на вас, ясно вижу, чем все это кончится.
Магид рыдающему слушателю:
— Вас так тронула моя проповедь?
— Нет, не проповедь. Просто вы заставили меня вспомнить один печальный случай. Позавчера у меня умерла коза; когда бедняга трясла головой, борода у нее моталась точь-в-точь как у вас.
После
— Вы так громко храпели, что мне едва удавалось вас перекричать. Не могли бы вы в следующий раз, чтобы не заснуть, брать с собой немного нюхательного табака?
Слушатель:
— Вам тоже не мешало бы добавить в вашу проповедь немного нюхательного табака!
Магид — шамесу:
— Там кто-то храпит. Разбудите же его!
Шамес:
— Это несправедливо. Вы его усыпили, вы и будите!
Слушатель — магиду, с упреком:
— После вашей проповеди я всю ночь не спал!
— Такое сильное впечатление она на вас произвела?
— Где там! Просто я заснул на вашей проповеди. А если мне случается поспать днем, ночью я ворочаюсь без сна.
Магид читал свою проповедь так долго и нудно, что все слушатели потихоньку разошлись. Остался только шамес. Он подходит к проповеднику и почтительным шепотом говорит:
— Я тоже ухожу. Вот ключ от синагоги. Когда закончите, закройте, пожалуйста, дверь, а ключ бросьте в почтовый ящик.
Из проповеди: "Скотина — и та куда набожней, чем вы! Коза не читала Библии, а все же не бреет себе бороду! Петух не знает Шулхан Орух, а все же не причесывается в шабес!" (При строгом подходе к правилам даже причесывание может считаться работой.)
Из проповеди: "Есть лошади, которым достаточно лишь тихо сказать "Поехали" — и они тянут телегу. Это — прекрасные лошади. Есть лошади, которых надо сначала хлестнуть кнутом, чтобы они тянули телегу. Это тоже вполне хорошие лошади. Но есть лошади, которым не помогают ни понукания, ни кнут, — согласитесь: это уже вообще не лошади!
Так и с вами, евреи. Некоторых достаточно лишь позвать, и они до рассвета встают на молитву: это — прекрасные лошади. Есть евреи, которых шамес или жена должны долго расталкивать, прежде чем они встанут и пойдут в синагогу; это тоже вполне приличные лошади. Но есть такие, которых ничто на свете не может притащить в синагогу; согласитесь: это уже вообще не лошади!"
Из другой проповеди: "Жил когда-то великий грешник. Когда он умер, его понесли хоронить — но земля исторгла его! Его решили сжечь, но огонь тоже его не принял. В конце концов его бросили собакам, но даже собаки брезговали к нему притронуться!
Берегитесь, чтобы с вами не случилось то же, что с ним! Будьте благочестивы, и тогда вы будете лежать в земле ( выражение это в идише значит также: жить в большой нужде), и огонь вас поглотит, и собаки сожрут!"