Евреи и секс

Люкимсон Петр Ефимович

Понятие «ритуальной нечистоты» – «тум’а» – полагается одним из фундаментальных понятий иудаизма, с которым связано множество законов Торы. Причем, как в тексте самой Торы, так и в Талмуде, и в других еврейских источниках, неоднократно подчеркивается, что речь идет отнюдь не о чистоте, связанной с гигиеной (большинство правил которой были открыты евреями и признаны обязательными к соблюдению еще на заре их национальной истории). Нет, «ритуальная нечистота», возникающая, скажем, при прикосновении к трупу человека или животного, при появлении у мужчины или женщины тех или иных выделений или кожных заболеваний, является некоей не поддающейся рациональному объяснению и, само собой, не улавливаемой человеком

духовной эманацией, захватывающей в свое поле всех, кто с таким человеком соприкасается.

Существует множество попыток объяснить что такое «тум’а», но в итоге все они сводятся к тому, что она недоступна человеческому восприятию, человеческий разум не может ее постичь. Что остается человеку, так это четко следовать тем указаниям, которые даны ему по поводу очищения от «тум’ы» Всевышним – так, как больной принимает таблетки, зачастую не ведая механизма их действия, или так же, как мы пользуемся современной электроникой, как правило, не зная ее устройства: главное тут – результат, а не механизм.

Суть ритуальной нечистоты сводится к тому, что человек, находящийся в этом состоянии, не может входить на территорию Храма и участвовать каким-либо образом в храмовых ритуалах.

Однако для женщины понятие «нечистоты» оказывается несколько шире – с момента появления первого пятнышка, свидетельствующего о начале менструации, или вообще каких-либо кровянистых выделений из ее лона, она становится «нидой», ритуально нечистой. И эта ее ритуальная нечистота передается на все, с чем она соприкоснется – вот почему супругам в период месячных у жены нельзя даже дотрагиваться друг до друга.

В связи с этим в еврейских домах почти никогда не бывает двуспальных кроватей, а две спаренные односпальные. Как только у женщины наступают месячные, она раздвигает кровати в стороны и ставит между ними какое-то препятствие – тумбочку, а иногда и ширму. И потому ей подчас даже не нужно напрямую сообщать мужу о том, что она уже окунулась в микве – сдвинутые снова кровати скажут об этом лучше всяких слов. О том, насколько важен и распространен был этот обычай среди евреев, свидетельствует ситуация, описанная в романе Башевиса-Зингера «В суде моего отца». Герои этого произведения испытывают настоящий шок, когда входят в дом старика, у которого умерла жена. Они видят, что в спальне всего одна кровать – это означало, что данная семья жила далеко за гранью нищеты даже по еврейским понятиям.

Эти же жесткие правила, запрещающие женщине в этот период не только любое прикосновение к мужу, но и любые попытки заигрывания с ним, провокативные одежды, способные вызвать у него желание, и даже еду с ним из одной тарелки за общим столом, действуют в период «семи чистых дней».

Каждый вечер в течение этих дней женщина вводит себе во влагалище ватный тампон или чистую белую тряпочку и проверяет, нет ли у нее каких-либо выделений. Только в случае, если в течение всех этих семи дней тампон или тряпочка оставались чистыми, она может идти в микву.

Вообще, согласно еврейскому закону, любое кровавое выделение из тела женщины делает ее ритуально нечистой. Кстати, в программе подготовки раввинов есть специальный курс изучения различий между «чистыми» (то есть, несопровождающимися попутно выделениями крови) и «нечистыми» выделениями. Религиозные еврейки при появлении у них каких-либо выделений сообщают об этом своим мужьям. И те направляются за советом к опытному раввину, предъявляя ему либо кусочек ваты со следами этих выделений, либо (если с помощью ваты или белой тряпочки взять пробу не получилось) нижнее белье своей жены. Раввин, в свою очередь, внимательно ознакомившись с этим «вещественным доказательством», делает вывод о том, чистой или нечистой является женщина. Такое поведение религиозных

евреев вызывает иронические насмешки у их светских соплеменников, хотя ни у кого из последних не вызывает подобной реакции поход их жен к гинекологу или к сексопатологу-мужчине (религиозные еврейки, как правило, предпочитают консультироваться у гинекологов-женщин).

Светскому человеку довольно сложно понять, что для религиозного еврея раввин в определенном смысле приравнен к врачу и даже стоит выше него: этому человеку можно доверить любые, самые интимные тайны, с ним можно поделиться любой проблемой, и он, на основе своего знания Торы, поможет ее решить в соответствии с еврейской традицией. Это ни в коем случае не означает, что раввин у евреев заменяет врача (хотя целый ряд израильских раввинов являются врачами по профессии и нередко совмещают оба этих вида деятельности). Нет, в случае возникновения чисто медицинской проблемы раввин направляет обратившегося к нему еврея к профессиональному врачу, который, как уже было сказано, считается у евреев «посланником Божьим».

Кстати, сегодня в Израиле живет удивительный человек – раввин Авраам Фирер. Будучи знаком с тысячами медицинских специалистов в Израиле и во всем мире, внимательно изучив особенности их подхода к больным и к болезням, их сильные и слабые стороны, он сосредоточил всю свою деятельность как раввина на помощи людям в указании им имени того врача, который может оказать им максимальную помощь в их излечении. При этом Фирер руководствуется не только чистой логикой, но и интуицией, и эта интуиция его, как правило, не обманывает. Ежедневно к нему обращаются за помощью в поиске врача сотни светских и религиозных евреев. Фраза «мне нужно обратиться к раву Фиреру» означает у израильтян, что врачи, к которым они обращались, признали свое бессилие и теперь им нужно найти «суперспециалиста» по их проблеме. За свою подвижническую деятельность в помощи людям рав Авраам Фирер был удостоен Государственной премии Израиля.

В последнее время у религиозных ортодоксов получила распространение практика не приносить подобные кусочки ваты или тряпочки лично, а направлять их раввину по почте, указывая только номер почтового ящика, на который он и присылает свой ответ – это позволяет сохранить личность тех, кто к нему обратился, в полной тайне.

Уже упоминавшийся Жорж Валенсен в своей книге «Кошерный секс» пишет, что раввины – знатоки законов ритуальной чистоты – могут узнать менструальную кровь по запаху. Одному из таких раввинов принесли более десятка проб крови, из которых только одна оказалась с менструальной кровью. А все остальные принадлежали мужчинам, женщинам и различным животным (одна проба включала даже в себя кровь… вшей). Раввин не только точно выделил пробу с менструальной кровью, но и верно определил, у кого были взяты остальные пробы. К пробирке с кровью вшей он прикрепил… гребень – чтобы не писать имя мерзкого насекомого.

Трудно сказать, насколько описанная Валенсеном история является правдой, особенно если учесть склонность данного автора ко всевозможным передергиваниям и искажениям фактов, но вот то, что раввины, специализирующиеся на законах ритуальной чистоты, и в самом деле с легкостью отличают пятна, оставленные менструальной кровью, от пятен, оставленных, скажем, кровью артериальной – факт, зафиксированный не только самими религиозными евреями, но и израильскими медиками. Разумеется, это знание не дается раввинам Свыше – ему учатся, и чтобы раввин был признан специалистом в области законов семейной чистоты, он должен сдать экзамен по этому разделу Талмуда другим раввинам, являющимся признанными авторитетами в области этих законов. Кроме того, существует множество написанных раввинами-врачами книг, посвященных вопросам женского кровотечения.