Эволюция
Шрифт:
— Я узнал о вашей планете всего пару дней назад. В день вашего прибытия, — убрал руку от виска Г’Кар, который не особо-то вслушивался в религиозный бред каких-то дикарей. — Вы живете в любопытном мире, но вам нечего предложить Олигархии Нарна. Видите ли, союзы заключаются на взаимовыгодной основе.
— Мы не собирались заключать договор с вашим режимом. Мы просим спасти нашего ребенка.
— Для этого, — досадливо поднял глаза к потолку посол, сетуя на непонятливость собеседников, — вы должны находиться под моей юрисдикцией. О чем вы
— Что вы не любите землян, и этого достаточно.
— Для вас, — скривился нарн, — но не для меня. Как правило, мы не вмешиваемся в дела других миров.
— Но, пожалуйста…
— Нет.
— Я целиком на вашей стороне, — потряс прической рассевшийся со сцепленными за спиной руками Лондо, — но, ситуация весьма щекотлива, — притворно вздохнул он.
— Вы поможете нам?
— Мне придется обратиться в совет, чтобы получить соответствующие предписания. Совет в состоянии отменить решение командора Синклера. Однако… необходима санкция моих властей, а их наверняка встревожат возможные расходы.
— Расходы?
— На экспертизу, слушания в совете, канцелярскую переписку, наконец. К несчастью, мы тут зависим от бюджета. Мы не можем позволить себе тратить деньги на чужеземцев.
— То есть?
— Какой суммой вы располагаете? — улыбнулся Лондо как можно шире и дружелюбней. Примерно как акула при виде обеда.
— Я понимаю ваше разочарование, — чуть склонила голову Делен, — ощущение собственного бессилия весьма неприятно.
— Вы и представить себе не можете, мы не в состоянии ни спать, ни есть, не можем сосредоточиться для ежедневных медитаций. Мы думаем только об одном, но нас никто не слушает, всем все равно.
— Если бы вы знали, как это меня беспокоит…
— Так вы поможете?
— Мы, минбарцы, понимаем вас, как никто в галактике. Проблемы души весьма деликатны, они носят сугубо личный характер. Мы сами пострадали от действий пришельцев и с тех пор стараемся не вмешиваться в подобные дела.
— Выходит, принципы для вас важнее?
— Мы считали минбарцев самой умной расой.
— Мы просто хотим спасти сына!
— Доктор Франклин хочет того же. Кто из вас прав? С какими мерками подходить? Нет, в этом вопросе минбарцы не могут быть объективны.
Синклер вяло ковырялся вилкой в заказанном наугад блюде. Что это за бурда и как ее есть, он не представлял. Впрочем, его мало волновало содержимое тарелки. Мысли командора были заняты судьбой мальчика. Он понимал Стивена и всецело разделял его позицию, но он был долбаным командиром станции Вавилон-5 и был обязан учитывать интересы родителей. Принимать в расчет их веру и обычаи, какими бы они не были.
— Опасно есть непроверенные блюда, — отвлек командора от борьбы между долгом и совестью присевший за столик Гарибальди. — Как ты?
— Паршиво.
— Думаешь о мальчике?
— Да.
— Ты говорил с сенатором?
— Угу, можно по пальцам пересчитать случаи, когда я к нему обращался.
— И?
— Сказал, под мою ответственность.
— Ответственность, может, и твоя, но тут бы любой спасовал.
— Мне от этого не легче, Майкл.
— Знать бы ответ…
— Тогда бы и вопрос не стоял.
— Но имеем ли мы право решать?
— Придется. Теперь я знаю, что чувствовал Понтий Пилат, — вздохнул Синклер, бросив ложку, бурда на тарелке и так-то была неаппетитной, а теперь и подавно не вызывала ничего, кроме омерзения.
— Ты куда, Джефф?
— Хочу поговорить с мальчиком. В конце концов, я должен выслушать и его мнение.
При виде ребенка, столь похожего на человека, бледного и измученного, опутанного проводами и со вставленными в ноздри трубочками, подающими насыщенную кислородом смесь, у Синклера сжимались кулаки. Командору понадобилось несколько секунд, чтобы взять себя в руки и не приказать Франклину немедленно провести эту чертову операцию. Стивен правильно понял желание гостя и покинул бокс.
— Привет, Шон, я командор Синклер. Приветствую тебя на Вавилоне. Как тебе моя станция? — улыбнулся, чуть прищурив глаза, Джеффри. Племяннице, помнится, всегда нравилось, когда он так делал.
— Я ее почти не видел, только больницу, — после укола мальчику стало чуть лучше, во всяком случае, он ответил сразу, не делая перерывов в словах.
Честно говоря, Синклер просто не знал, как начать запланированный разговор с ребенком. У него язык не поворачивался спросить в лоб. Но тут взгляд зацепился за предмет в кулаке мальчика.
— Что это? — поинтересовался командор.
— Это яйцо глопита, — приподнял руку Шон, чуть улыбнувшись сухими, обветренными губами. — Мне дал его доктор Франклин.
— Яйцо глопита? — удивился Синклер, не совсем понимая, что за ерунда тут происходит.
— Вообще-то, на самом деле, — тут мальчику пришлось прерваться, он прикрыл глаза и часто, с хрипами и сипением, задышал, — это обычный вибросенсор, — закончил Шон, справившись с приступом. — Только, пожалуйста, не говорите доктору, он верит, что это яйцо.
— Шон, я должен задать тебе вопрос, — решился все же перейти к тому, ради чего он и пришел командор. — Знаю, ты думаешь об этом.
— Хочу ли я жить? Да, очень. Но я не хочу операции. Не хочу лишиться души.
— Тебе нечего бояться, — заговорил Синклер, уже понимая, видя по глазам, что его слова ничто, — когда-то мне делали операцию. Очень серьезную, и ничего.
— Но вы же не избранный. Вы не родились из яйца.
— Нет, — грустно улыбнулся Синклер, сжимая кулаки. — Расскажи мне об этом.