Эволюция Юности
Шрифт:
– А что случилось?
– Сумку забыли!
– ничтоже не сумняшеся соврала Оролен, решив, что объяснение всего займет слишком много времени, да и Айении будет неприятно. Последняя стояла под множеством любопытных взглядов, чувствуя, как начинают гореть уши. Не прошло и пяти секунд, как все загалдели и полезли по своим сумкам. Отовсюду полетели возгласы: 'Нет, это не пойдет!', 'Какую гамму-то подбирать?', 'У меня тут где-то были три лишние бриллиантовые подвески', 'Какой у тебя размер обуви?'. На вопросы Айения отвечала автоматически, чувствуя себя чертовски странно: она не привыкла быть объектом такого внимания, но, к своему удивлению, она обнаружила, что ей это вовсе не неприятно.
Костюм был почти полностью подобран, когда Айения услышала за своей спиной голос Эленис Вэштер:
– Извините, -
– Это для Вас, госпожа Шонор, - затем она повернулась и, ни слова не говоря, вышла, провожаемая удивлёнными взглядами. Девушки в изумлении посмотрели на пакет.
– Как ты думаешь, что это?
– почему-то шёпотом спросила Хэллин.
– Понятия не имею, - так же шёпотом ответила Айения и, решившись, разорвала пакет по отрывной линии. В следующую секунду она застыла, как громом поражённая: из разрыва показалась на свет самая удивительная ткань, которую она когда-либо видела: нежно-серебристый шелк сверкал так, что казался усыпанным алмазами.
– Обалдеть!
– внятно произнесла Оролен. Хэллин лишь кивнула головой. Айения дрожащими пальцами вытянула ткань из пакета, и оказалось, что это великолепный пиджак очень женственного покроя, напоминающий тэдэанскую одежду. Все в священном благоговении смотрели на него. Первой ожила Оролен и достала из пакета брюки из такой же ткани.
– Айения, кто мог прислать тебе такое?
– еле выдохнула Хэллин.
– Понятия не имею…
– В любом случае, деньги у него водятся, - резюмировала Оролен.
– По-моему, это как раз твой размер.
– Она опять вскочила на скамейку и закричала.
– Девушки, всё отменяется. Вещи привезли!
– Хвала богам! Вот и отлично!
– послышалось со всех сторон. Пока Айения продолжала рассматривать одежду, Хэллин случайно взглянула на часы и испуганно охнула:
– Времени почти не осталось! Айения, - она толкнула подругу по направлению к душу, - давай быстрей приводи себя в порядок. Нам тоже нужно поторапливаться.
– И она с удвоенной энергией стала разбирать свою сумку.
Как Айения не торопилась, когда она высушила волосы и вышла из душа, в раздевалке почти никого не осталось, включая и её подруг. Она быстро подлетела к своему месту и начала одеваться. Когда легкий шелк скользнул по её коже, она чуть не застонала: такое это было приятное ощущение. В пакете также была блузка без рукавов из серебряно-изумрудного кружева, в котором посверкивали крошечные бриллиантики. Одежда сидела настолько хорошо, что казалась сшитой на заказ. Простые туфли из натуральной кожи были украшены только платиновой застежкой. Уже собираясь выходить, Айения случайно тряхнула пакет и услышала, как в нём что-то зазвенело. Она сунула в него руку и вытащила странную круглую брошь: под эмалью на тёмно-сером фоне был выгравирован лук с тремя тетивами, а на нём, раскрыв клюв и подняв крылья, сидела птица, похожая на помесь жар-птицы и петуха. У Айении уже не было времени задумываться об этом, поэтому она просто приколола брошь к пиджаку и поспешила к выходу.
Она ожидала услышать громкие разговоры, шум толпы, но вместо этого её встретила полная тишина. На большой прямоугольной площади, окружённой строениями, с большой широкой дорогой, проходящей ровно посередине, стройными рядами в шахматном порядке стояли все приехавшие в этот день претенденты. Глаза слепило утреннее солнце, отражающееся от множества драгоценных камней, поэтому Айения не видела противоположный конец площади, где лежала глубокая тень. Но в переднем ряду она заметила Хэллин и Оролен, занявших ей место между собой. Она бодрым шагом направилась к ним, стараясь смотреть только вперёд. На Оролен был строгий костюм тёмно-шоколадного цвета, без излишних украшений, подчеркивающий её высокий рост и статность, она казалась намного старше и была похожа на члена Императорской Гвардии. Хэллин же была одета в короткое облегающее кружевное платье серебристо-зелёного цвета и атласную тёмно-зеленую накидку. Обе они выглядели просто потрясающе. Когда Айения подходила к ним, она увидела странное выражение на их лицах, особенно у Хэллин, но тут на середину площади вышла
– Добро пожаловать в Друин!
– её голос неожиданно разнесся по всей площади, отражаясь от стен, но оставаясь чистым и ясным.
– Здесь Вы узнаете многое и, в первую очередь, самих себя. Вам предстоят сложные испытания, которые продемонстрируют Ваши способности. Из Вас выберут лучших, достойных жить и учиться в этом городе, где бьётся сердце нашей нации. Все Вы приняли вызов и, независимо от результатов экзаменов, Вы уже считаетесь Золотым Запасом Империи, - она развернулась лицом к противоположной стороне площади, всё ещё погруженной в тень.
– Друин, приветствуй своих будущих властителей!
Громкая волна криков налетела неизвестно откуда и накрыла их с головой:
– Приветствуем! Добро пожаловать!
Неожиданно с обеих сторон огромной тени появилось множество людей. Одни были одеты в мундиры, другие в строгие костюмы, а некоторые в обычную одежду. Улыбаясь, они двумя группами выстроились друг против друга, между ними настороженно стояли претенденты. Хэллин даже немного побледнела, а по спине Айении пробежала дрожь. Вдруг вверх взметнулось множество рук и на них посыпались… лепестки цветов. Очевидно, первая порция таилась в руках приветствовавших их людей, а затем, прямо с неба, не переставая, падали разноцветные благоухающие снежинки. Айения вдруг почувствовала внутри себя какое-то жгучее пламя, заставляющее её закричать. Она изо всех сил сдерживалась, но тут где-то недалеко раздался громкий крик, который моментально подхватили десятки голосов. Айения уже не могла удержать внутри себя распирающее её чувство, и оно торжествующим всплеском вырвалось из её горла. Она вдруг поняла, что впервые, наверное, за всю жизнь была почти что счастлива. Она оглянулась: Хэллин яростно рыдала, едва стоя на ногах, а Оролен прыгала почти на метр вверх, продолжая кричать. Они вдруг тоже посмотрели друг на друга и всех троих как будто толкнуло друг к другу. Они крепко обнялись, Хэллин, всё ещё всхлипывая, бормотала: 'Больше не так… не надо… лучше…'. Айения ощутила, как всё: напряжение, копящееся в ней со дня получения приглашения, весь страх, неуверенность, чувство вины перед отцом, тоска по матери, боязнь разочарования и позора, - отпустило её, мысли об экзаменах больше не вертелись постоянно в голове. 'Будь что будет', - это простая идея освободила е2. Остальные чувствовали примерно то же самое. Оролен выпрямилась и утёрла слезы:
– Дурдом какой-то!
– начала она привычно ворчать, но быстро сбилась.
– Вот почему никто не рассказывает о Представлении, все упирают на одежду. Ни за чтобы не подумала, что будет такое.
– Ещё бы!
– Хэллин продолжала содрогаться от рыданий, но её голос уже почти не дрожал.
– Господи, как глупо, но какое облегчение!
Оролен оглядела площадь: никого, кроме претендентов, на ней уже не было. Приветствующие тихо ушли. Хэллин, чтобы удержаться, схватилась за плечо Айении и вдруг замерла.
– Что такое?
– поинтересовалась Айения.
– Это, - она показала пальцем на брошь.
– Откуда это у тебя?
– Было в пакете, а что?
– Это герб Шоноров.
– Что-о-о?!
– Айения была изумлена.
– М-да, всё любопытнее и любопытнее, - задумчиво сказала Оролен.
– Кто же всё-таки мог подарить тебе одежду в комплекте с гербом твоей семьи?
– Понятия не имею, - ошарашенно ответила девушка.
– Честно. Я узнала про свою мать только месяц назад!
– Мало кто знает этот герб, - добавила Хэллин, - но всё же достаточно много людей к концу этого дня поймут, что Шоноры вернулись.
– Ну ладно. Пошли уже.
Они стали пробираться по направлению к раздевалке. Большинство молодых людей уже приходили в себя, но боковым зрением Айения увидела, как ей показалось, Акараса Лецри. Он почти ничком лежал на земле, а его плечи тряслись крупной дрожью. Сначала она не поверила своим глазам, но тут её позвала Оролен и ей пришлось поторопиться, так что она решила, что ей померещилось.
Девушки забрали свои сумки и, не переодеваясь, отправились в город, направляемые Хэллин. Когда они опять вышли на площадь, солнце стояло достаточно высоко, чтобы осветить здания.